Кира вздохнула и шире распахнула дверь, за которой буквально пряталась это время.
– Помню, заходи.
Он поставил поднос на низкий обеденный столик, и, одернув штанины серых спортивных брюк, сел на кресло.
– Я выйду через пару минут. – Женщина шмыгнула в ванную, не успев договорить фразу, и закрыла дверь на защёлку. Затем повернулась к зеркалу и зажмурилась своему отражению, вдруг почувствовав смущение. Щеки всё ещё горели не то от берлинских холодов, не то он жаркого душа, вдобавок они блестели от крема, как тазик масла.
Женщина сняла полотенце с волос и попыталась уложить их во что-то приличное, но мокрые локоны непослушно распадались во все стороны. Потом она осознала, что вся одежда, включая нижнее белье, находится в комнате, а что-то может и вовсе лежать на полу возле постели. Щеки снова запылали, и крем моментально с них испарился.
Кира глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на взволнованную женщину в зеркале. Захотелось дать себе пощечину, осудить за желание привести себя в порядок для него. Стараясь размеренно дышать, она запахнула халат по самое горло и вышла из ванной. Двигаясь как можно непринужденнее, подняла с пола серый кружевной бюстгальтер и закинула в шкаф. Макс наблюдал за её действиями с улыбкой и заставил себя сделать серьёзное лицо, чтобы не смущать ещё больше.
– Итак, что на завтрак? – спросила она и села в кресло напротив Максима.
– Сырники с малиной, яйца, сыры, бекон, в общем, все, что у них было. – Он убрал пузатые железные крышки с нескольких блюд. – Не знаю, что ты любишь по утрам.
На её лице родилась улыбка и Кира позволила себе взглянуть на него. В тот момент женщина обнаружила, что его волосы тоже не скованы порядком, и несколько прядок касаются острых бровей, глаза на фоне серой футболки горят ярчайшим янтарём, а на губах ютится неприсущая ему смущенная улыбка.
– Я ем всё, но сырники в точку. – Она придвинула к себе белую прямоугольную тарелку с тремя шайбочками идеальной формы. В нос влетел аромат малинового джема, а в глаза бросился его насыщенный цвет, разбавленный мятой.
– Какие планы на день? – спросил он, принимаясь за яичницу, такой же идеальной формы, как сырники.
– Вчера решила, что проведу день в зависимости от настроения, с которым проснусь.
– И, с каким проснулась?
– Ещё не успела понять. А ты?
– Не знаю. Но сидеть в номере не хочется. – Он повернул голову в сторону окна и слегка прищурился от слепящей солнечной картинки. – Девушки собираюсь забраться на Рейхстаг и накупить сувениров.
– Они звали меня с собой, но от Рейхстага я не в восторге. А сувениры пустая трата денег.
– А что не пустая трата денег?
– Накупить полный чемодан хорошего шоколада.
– А как же пиво? – посмеялся Макс, не отрываясь от тарелки.
– Пиво лучше выпить прямо здесь, свежее, прямо в пивоварне.
– Тогда в списке ещё музыкальные инструменты.
– Не знала. Ты музыкант?
– Нет, я рисовал для музыкального салона в Гамбурге, и для этого много читал про немецкие инструменты.
– Интересно. Но я не удивилась бы, если бы ты был музыкантом.
– Я не умею в жизни ничего, кроме как рисовать.
– Уметь рисовать это огромный талант.
– В моём случае это не талант. Это 15 лет обучения везде, где только можно, бесконечная практика. Занятия и наброски в любую свободную минуту, чтобы меня называли талантливым через годы.
– Разве ты не любишь рисовать?
– Нет. Уже нет.
– Тогда почему связал с этим свою жизнь?
– Потому что видел в этом будущее. Только благодаря этой единственной способности мог обеспечить себя и близких.
– У тебя есть кто-то ещё, кроме Ольги?
– Нет, кроме неё никого. – Голос мужчины звучал тише, чем нужно. После этой фразы он отодвинул тарелку и спрятался за кружкой чая. Спустя минуту тишины предложил:
– Пойдём гулять?
Кира неприлично долго молчала в ответ. Она кусочком сырника размазывала джем по тарелке и перебирала в голове все за и против. В итоге, она смогла закрыть глаза на все против и сказала:
– Пойдём.
– Сколько времени тебе нужно для сборов?
– Минут двадцать. – Ответила женщина и сразу же поняла, что ей необходимо гораздо больше.
– Тогда я переоденусь и зайду за тобой. – Он поднялся и направился к выходу.
– Договорились.
Как только за ним закрылась дверь, Кира подскочила с места и кинулась в ванную. Попыталась усмирить пушистые волосы на голове. Они устроили забастовку фирменному шампуню отеля, магнитились и разлетались во все стороны. Подкрасила ресницы и брови, спрятала кожу лица и губ от ветра под слой крема. Вернулась в комнату и распахнула шкаф. Ещё раз покраснела, глядя на серый бюстгальтер на пустой полке, а потом залилась весёлым смехом. Уложившись в двадцать минут, надела чёрные узкие джинсы и заправила в них свитер болотного цвета, который идеально сочетался с цветом её глаз.
Когда Макс уже постучал в дверь, накинула чёрное пальто и обула не менее чёрные ботинки.
– Готова? – Мужчина стоял на пороге в своём темно-сером пальто. Под ним пряталось всё чёрное, берцы, брюки и водолазка.
– Готова. – Кира взяла рюкзак, сунула в него бутылку воды из мини-бара и вышла за дверь.
