– Самая неудобная. Будь она старше на пару лет, уже не было бы такой разницы в развитии и интересах. Будь младше – не было бы такой привязанности друг к другу.
– С детством понятно, а что сейчас?
– А сейчас я ей всё отдам, если попросит.
– Понимать бы это в детстве, да?
Уголки его губ дёрнулись вверх.
– Что ты привезёшь ей из Берлина? – вдруг спросила Кира.
– Не знаю, – он задумался и нахмурил брови, – она ничего не просила, и я не планировал исследовать магазины.
– Это же не сложно. Что она любит?
– Слишком иного всего. – Он покачал головой из стороны в сторону.
– Например?
– Нууу, например, любит кофе и всё, что с ним связано. Коллекционирует спортивную обувь. Рядом с обувными коробками складирует ежедневники и планеры. Но они, правда, идут в дело, она много пишет. Все планы, касаемо жизни и работы, все идеи, всё записывает от руки.
– Мы можем купить ей всё, что ты перечислил.
– У нас нет столько времени.
– Много и не нужно. Обувные бутики есть на Фоссштрассе, это прямо за отелем. Какой у неё размер ноги, ты знаешь?
– 39-й.
– Как у меня, одной проблемой меньше. Если ты посмотришь налево, то увидишь на той стороне улице фирменный магазин Якобс. А вот это, – она указала на здание с арками и колоннами, – магазинчик ампельмана.
– Кого?
– Заметил, какие в Берлине светофоры? Человечек на них называется ампельман. Это почти символ Берлина, вот и существует в честь него магазин. Думаю, там можно найти классный и символичный ежедневник.
– Это так странно.
– Что именно?
– То, что кто-то думает и решает за меня.
– Тебе не нравится?
– Не то, чтобы не нравится. Я привык все решать сам.
Через час, обойдя все запланированные магазины, они свернули на улочку, ведущую к отелю и спустя пару минут молчания уже были в холле.
– Дашь мне печатный план? Хочу пробежаться ещё раз.
– Зачем? Ты знаешь всё наизусть, отдыхай. – Максим нёс несколько пакетов, с обувной коробкой, кофейными безделушками и канцелярией.
– Если повторю, мне будет спокойнее.
– Хорошо, скину покупки, сделаю пару звонков, найду на дне чемодана и занесу.
– Спасибо.
Вечером, когда не было ещё и десяти, она упала на постель и успела подумать лишь о том, как это великолепно, засыпать после насыщенного дня, уставшей и вымотанной, потому что ни одна уничижительная мысль не успевает забраться в голову.
Все три акционера мало говорили, их лица ничего не выражали. Только спокойствие и деловая улыбка. Максим, видя, как это напрягает Киру, шепнул ей в перерыве:
– Успокойся, они в восторге. Если бы были недовольны, ты бы поняла сразу.
Когда многочасовая презентация завершилась, штаб руководства отеля стал менее скуп на эмоции. Комплименты посыпались на всех четверых презентантов, в особенности на девушек. Ира смущалась и заливалась румянцем. Ника вежливо поблагодарила и указала на Киру со словами:
– Этот проект заслуга вот этой великолепной женщины!
– Кира, вы великолепны! Вы создаёте настоящую красоту! – перевела Инга, переводчица, слова акционера по фамилии Шредтер. Он добавил ещё пару восхваляющих фраз и снова заговорил с Никой.
– Тебе тоже хотелось ему ответить, что дизайн – это не про красоту? – Шепнул Максим Кире, когда они собирали в папки шаблоны материалов.
– По мне было сильно заметно?
– Для меня очень. Но, немцы сочли это за скромность.
– Через несколько месяцев он проснется ночью пописать в люксе и не воткнется в скрипучий торшер. Тогда, может, поймет, что дизайн это не только про красоту.
– Это понял только директор. Потому так много расспрашивал об электрике.
– Я потеряла нить повествования, после того, как ты произнес слова антропоцентричный и деконструктивизм
– Ни за что не поверю, что тебе неизвестны такие слова.
– Да я ведь не об этом. Ты говоришь их, чтобы произвести впечатление, а не чтобы изъясняться. Задумалась об этом, и мне стало неинтересно слушать.
– Понять не могу, когда ты успела меня так хорошо узнать.
– Я, к сожалению, тоже не уловила этот момент.
Шредтер снова подошёл к ним в сопровождении переводчицы.
– Как вы, такая мягкая и эмоциональная создали размеренную и невозмутимую атмосферу?
– Я работала не одна. – Ответила Кира с улыбкой, теребя в руках корешок белой папки. – Но это огромный комплимент для меня, спасибо.
– Получается, я напрасно боялся обидеть вас этими словами? – перевела Инга слова светловолосого мужчины в почтенном возрасте.
Максим заметил, как Кира замялась и тут же пояснил:
– Если по дизайну можно понять что-то о дизайнере, то это порок создателя.
– Вот как? А как же выражение себя? Разве не хочется вложить душу в проект?
– Проверьте, в этом проекте огромный фрагмент её души. – Возразил Максим. Кира улыбнулась ему и ответила Шредтеру.
– Представьте, если бы я несколько лет создавала проекты, выражая себя. Это всегда было бы что-то однообразное. Человек теряет интерес к постоянству. Куда любопытнее воспроизвести что-то, в чем найдет себя кто-то ещё.
