Убийство в Атлантике полностью

– Нет, я его не видела. Дверь была закрыта. Но я слышала его. Через минуту я приоткрыла дверь вашей каюты, чтобы выйти, но тут появились вы. Вы заглянули в ее каюту, и я разглядела то же, что и вы. Я попыталась сбежать, когда вы послали стюарда за капитаном. Но как только я выскользнула в коридор, в нем показалась стюардесса. Так что мне пришлось вернуться обратно. Из-за всех этих людей у меня не было ни малейшей возможности сбежать. Мне даже пришлось оставаться в ванной, пока вы спали, так как люди все время крутились у самой вашей каюты.

Стоя напротив нее, Макс изучал девицу.

– Вы знали миссис Зия-Бей?

– Нет. Никогда в жизни с ней не разговаривала.

– Тогда зачем вы хотели ее видеть? И есть ли у вас какие-нибудь предположения относительно личности убийцы? И почему она таскала с собой в сумочке пузырек чернил?

– Никаких чернил она с собой в сумочке не носила, – ответила Валери Четфорд после некоторой заминки.

– Прошу прощения, они у нее были. Мы нашли бутылочку.

– Перестаньте переворачивать мои слова! Я хотела сказать, что изначально чернил у нее в сумочке не было. Она носила с собой большой толстый конверт, набитый письмами, бумагами или чем-то в том же роде. Из-за этого бока сумочки оттопыривались. Убийца забрал конверт, заменив его пузырьком с чернилами.

– Но зачем, черт возьми?

– Не знаю. Но я уверена, что именно это и произошло. Потому как раз мне и потребовалась ваша помощь.

– Помощь?

– Да. Видите ли, в сумочке было не все. Она также оставила большой конверт у старшего стюарда. Вы понимаете, что я имею в виду, не так ли? Если у вас есть какие-либо ценные вещи, вы кладете их в конверт, выданный старшим стюардом, запечатываете, пишете на нем свое имя, и старший стюард убирает конверт в свой сейф до конца плавания. Я уверена, что она оставила конверт у старшего стюарда в первый же день, сразу по отплытии.

– Ну?

– Что ж, если капитан разрешит – а слово капитана, закон, не так ли? – вы сможете забрать этот конверт у старшего стюарда и отдать мне.

Снова воцарилось молчание.

Спокойная дерзость просьбы ошеломляла настолько, что вызвала даже своеобразное восхищение. Макс некоторое время ничего не отвечал. Прикрыв глаза от бьющего в них яркого света, он снова обратил изучающий взгляд на самоуверенную девицу.

– Ни словом о вас не упомянув, конечно? – предположил он язвительно.

– Да.

– И умолчав о том, что вы делали здесь сегодня вечером?

– Именно так.

– И не потребовав от вас каких-либо объяснений?

– Я не могу их вам предоставить! Я ничего не могу объяснить. Но вы ведь меня понимаете? Вы ведь доверитесь мне?

Макс покачал головой:

– Честно говоря, нет. Я сталкивался с подобными вещами в книгах и фильмах, но, клянусь всеми богами, никогда не представлял, что они могут произойти в реальной жизни. Вы всерьез воображаете, будто вам – или любой другой женщине – подобное может сойти с рук? Вы думаете, будто вольны рассказать все, что считаете позволительным, но умолчать о главном – о своих целях? Выставить себя мученицей и заявить, будто убеждены, что отыщется простофиля, который вам поверит? Нет, черт возьми, вам никто не поверит. Я не поверю. Кроме того, уже слишком поздно кого-то будить этой ночью. Но завтра утром я переговорю с Фрэнком, и вы сможете побеседовать с ним. Остальное не в моей компетенции.

Волны плескались о борт корабля – неспешно, сонно, с шипением. Их звук усиливался в тишине раннего утра, и свет ламп, казалось, становился все ярче.

Валери Четфорд откинулась на спинку стула. У нее были длинные ресницы, тени от которых путешествовали по щекам, когда веки приходили в движение. Серое платье поднималось и опускалось на груди от учащенного дыхания. Едва разжимая, как и раньше, губы, девушка произнесла:

– Итак, вы собираетесь все рассказать капитану?

– Естественно.

– Если вы это сделаете, знайте: я буду все отрицать.

– Очень хорошо.

– Я скажу, что меня здесь вообще никогда не было.

– Как вам будет угодно.

– Почему, – спросила она, – вы на меня взъелись? Взъелись, не отрицайте. Когда сегодня вечером я застала вас полупьяным в длинной галерее с этой шлюхой на коленях…

– Мисс Четфорд, уже поздно. В любом случае зачем говорить о ней в таком тоне? Она мне очень нравилась. Она стоила десяти таких…

– Как я?

– Таких, как любой другой на борту этого корабля.

– Осмелюсь предположить, это ваше личное мнение. Я заметила, что вы галантны только с теми женщинами, с которыми, по вашему мнению, нет необходимости церемониться, – съязвила Валери и встала. С решительным видом она надела свою белую меховую шубку и перекинула завязки спасательного жилета через руку. – И в любом случае, – добавила она уже от двери, – будь я зрелым мужчиной, мне было бы стыдно признаться, что я боюсь огня. Знаете, я слышала ваш разговор с мистером Лэтропом. Спокойной ночи, мистер Макс Мэтьюз!

Сделав этот ядовитый выпад, мисс Четфорд вышла, и хотя порог она перешагнула с достоинством, эффектный финал был подпорчен вызывающе громким хлопком двери, звук которого, верно, донесся до верхней палубы.

Макс лег спать, но даже во сне обращался к ней с гневной отповедью.