Убийство в Атлантике полностью

– Я хочу сказать, – продолжил Лэтроп, – что, возможно, на судне прячется человек, о котором никто из нас ничего не знает. Это единственное объяснение. Вы уверены, что на борту нет безбилетника?

– Совершенно уверен, – ответил капитан.

Тон, которым произнес это Фрэнк Мэтьюз, не оставлял сомнений, что он действительно в этом уверен.

– Тогда, сэр, остается предположить, что произошло невозможное! – воскликнул старший стюард. – Нечто, не поддающееся объяснению.

Но не таков был коммандер Мэтьюз, чтобы давать спуску подчиненным. Вот и теперь он отрубил:

– Я не потерплю подобных разговоров, мистер Грисуолд. Убийство действительно произошло. И следовательно, оно имеет рациональное объяснение. И я вижу только одну возможность: либо вы, либо кто-то другой перепутали карточки или ошиблись. Извините, мистер Грисуолд, но, боюсь, вам придется снимать отпечатки пальцев заново.

Лэтроп издал вопль отчаяния, но старший стюард просто кивнул. Теперь он ни капли не походил на добродушного шутника с двойным подбородком и сонными глазами, который накануне вечером потешался над страдающим морской болезнью Джеромом Кенуорти.

– Слушаюсь, сэр. Но я уверен, что ошибки не было, в той же мере, в какой вы убеждены, что на борту нет безбилетного пассажира.

Коммандер Мэтьюз задумался.

– И нет никаких шансов на то, что вас кто-нибудь обманул? Никакой путаницы с карточками? Никаких неправильно снятых отпечатков пальцев?

– Нет.

– Уверены?

– Мы с Крукшенком, – ответил старший стюард, – сами сняли все отпечатки, за исключением четырех комплектов: ваших собственных, сэр, мистера Лэтропа, судового врача и мистера Макса Мэтьюза. Притом и Крукшенк, и я можем засвидетельствовать, что никто из дактилоскопированных не пытался плутовать. А что насчет мистера Лэтропа? Может ли он утверждать то же самое о тех, чьи «пальчики» откатывал?

– Определенно, – поклялся Лэтроп. – И вы могли бы добавить, Грисуолд, что я снял отпечатки у вас и Крукшенка, а вы – у меня. Для перекрестной проверки.

– Так и было, сэр.

Последовало долгое молчание.

Старший стюард коснулся кнопки вентилятора. Лопасти медленно завертелись, а затем, набрав скорость, разразились яростным жужжанием, в котором слышались сардонические нотки. Поднявшийся сквозняк выдул пепел из нескольких пепельниц, но никто этого даже не заметил.

– И чтобы отмести последние сомнения, сэр, – добавил старший стюард не без ехидства, – замечу: кровавые отпечатки не могли быть оставлены пальцами убитой. Хотя это выглядело крайне маловероятным ввиду расположения следов, мы все же решили подстраховаться и убедились, что так оно и есть.

Коммандер Мэтьюз, сохранявший ту же решительную позу со скрещенными на груди руками, отчеканил:

– Позвольте внести полную ясность. Как я понимаю, налицо три факта.

Первый: отпечатки пальцев, обнаруженные на месте преступления, не подделаны при помощи каких-либо приспособлений. Они оставлены руками живого человека.

Второй: на борту нет ни явного, ни тайного безбилетника, чьими отпечатками мы не располагаем.

Третий: путаница или ошибки при снятии и сличении отпечатков исключаются. Иными словами, каждый оставил свои отпечатки пальцев на подписанной его именем карточке, не пытаясь хитрить, и каждая карточка была добросовестно и аккуратно сопоставлена с фотографией оригинальных отпечатков.

Все сказанное верно?[11]

– Да, – согласился Лэтроп.

Коммандер Мэтьюз выпрямился. Он снял фуражку, оставившую красноватую полосу у него на лбу. Достав носовой платок, капитан вытер лоб и провел платком по жестким черным волосам.

– Но черт возьми, – вскричал он, – кто-то же оставил эти отпечатки!

– Очевидно, нет.

– Вы же не думаете, что эту женщину убило привидение?

– Я не знаю, – пробормотал Лэтроп.

Коммандер Мэтьюз снова надел фуражку.

– Это дело об убийстве, – произнес он. – И нам всем предстоит стать детективами. Забавно. Что ж, давайте забудем про отпечатки больших пальцев и попытаемся отыскать другие улики.

Старший стюард нашелся первым:

– Прошлой ночью произошла одна забавная вещь, сэр. С тем французом.

Все разом уставились на него.

– С капитаном Бенуа?

– Да, сэр. Мы с Крукшенком начали обход чуть позже одиннадцати. Как вы помните, нам было приказано дактилоскопировать всех пассажиров, которые еще не спят. Ну, француз не спал. Его поселили в семьдесят первой каюте на палубе В, по правому борту. И, просунув голову в его каюту, я подумал: черт возьми, мы его поймали! Более виноватой физиономии я в жизни не видел.

Общий интерес усилился.

– Он сидел перед койкой, как сидят перед столом. На койке были разложены четыре или пять резиновых штампов и подушечка для чернил.

– Опять резиновые штампы! – простонал Лэтроп.