Убийство в Атлантике полностью

– Я только что выпил полпинты шампанского, – продолжил он, засунув руки в карманы пальто с развевающимися полами; его седые волосы теребил ветер. – Того самого, которое сорок лет назад в клубах называли «Мальчиком»… – За этими словами последовал глубокий вздох. – Ничего нет лучше для взбаламученного желудка. – Лэтроп взглянул на Валери, и в его глазах блеснул огонек. – Мой вам профессиональный совет: не вздумайте здесь восхвалять Гитлера. Иначе, невзирая на свободу слова, получите по голове свайкой. И я скажу, в чем ваша беда, юная леди. Вы слишком серьезны.

– Все лучшее в жизни серьезно, – отозвалась Валери.

Лэтроп отмахнулся:

– Ну, это как посмотреть. Я думаю, вы имеете в виду, будто серьезные вещи – лучшее, что есть в жизни. И это неправильно, юная леди. Это неправильно. Вам нужно расслабиться. Итак, я скажу вам, что мы сейчас сделаем. Давайте поднимемся на шлюпочную палубу и поиграем в настольный теннис или шафлборд.

Валери помолчала, подыскивая слова.

– Я не буду играть в шафлборд, – сказала она наконец, – с подколодной змеей.

– Вы про этого парня? – осведомился Лэтроп, без удивления указав большим пальцем в сторону Макса. – О, с ним все в порядке. Хотя у него нет алиби. Пойдемте.

Валери неожиданно заговорила.

– Полагаю, вы хотите сказать, – начала она, – что выпивка – вещь несерьезная.

– Думаю, – заметил Макс, – мисс Четфорд сейчас прочтет нам проповедь о пользе воздержания. И кстати, об алиби…

Повисло холодное, неприязненное молчание, Валери покраснела. Лэтроп первым нарушил тишину.

– Я прослежу, чтобы вы двое помирились, – мрачно произнес он, – даже если это будет последнее, что я когда-либо сделаю. – Он схватил каждого из них под руку. – Вам нужно немного размяться. И никаких споров, если предпочитаете худой мир доброй ссоре. Ступайте со мной.

На шлюпочной палубе, куда они поднялись по высокому трапу, на них обрушился ветер. Брызги били в глаза, и стала острей ощущаться бортовая качка. На свободном пространстве позади замаскированных бомбардировщиков были установлены два стола для пинг-понга и площадка для шафлборда. Ряды скамеек тянулись по левому и правому борту. На краю одной из них в одиночестве сидел сэр Генри Мерривейл.

Его обутые в большие ботинки ноги были широко расставлены, а твидовое кепи натянуто на уши. Примерно в шести футах перед ним торчал колышек на деревянном основании, и сэр Генри пытался набросить на него одну из веревочных петель, которые держал в левой руке. Полностью поглощенный этим занятием, он разговаривал сам с собой. Каждый бросок сопровождался потоком брюзгливого бормотания и досадливых комментариев. Мерривейл никого не замечал, словно находился на другой планете.

– Если парень знает английский, почему бы на нем не заговорить? Взял слишком далеко вправо… Тогда возникает вопрос о ремне для бритвы. Хм… Слишком высоко… И черные, черные чернила… Опять не попал. Чертова штуковина.

– Послушайте, Г. М.!

– И зачем такая пропасть штампов, причем одинаковых? Судно продолжает плыть… Если бы только могла обнаружиться веская причина…

Макс подошел поближе и пронзительно свистнул.

Выведенный из задумчивости, Г. М. резко поднял голову, сверкнул глазами и смирился с ситуацией.

– Так это вы, да? – проворчал он. – Давно пора было встать с койки и прогуляться.

– Полагаю, вы не страдаете морской болезнью?

– Я? – усмехнувшись, глухо спросил Г. М. с недоверчивым изумлением в голосе. – Никогда в жизни не страдал. Это все воображение, сынок, и ничего более. Ну возьмите меня, к примеру. Когда я огибал мыс Гаттерас…[32]

– Понятно. Вы заняты?

– О, я просто сидел и думал, – отозвался Г. М., почесывая кончик носа. – Призрачный убийца, оставляющий отпечатки пальцев, заставляет пошевелить мозгами…

– Не думаю, что вы встречались с мисс Четфорд и мистером Лэтропом. Или встречались?

Лэтроп, явно впечатленный, уважительно пожал руку старику, чем его порадовал. Валери оставалась холодной и раздраженной. Встав, чтобы отвесить ей поклон, Г. М. собрал веревочные петли с палубы и вернулся на свою скамейку.

– Мы много слышали о вас в Штатах, сэр Генри, – признался Лэтроп. – Мне жаль только, что я не знал о теперешнем вашем визите. Ребята из мэрии устроили бы вам шумный прием.

– Я понимаю, – извиняющимся тоном произнес Г. М. – И это одна из причин, по которой я приехал и уехал практически тайком. Я люблю Америку. Это самая гостеприимная страна на свете. Но она так чертовски радушна, что после каждого двухнедельного пребывания меня заносят на борт корабля насквозь проспиртованным. А я старик. И меня утомляет эта шумиха.

– Кроме того, – продолжил Лэтроп, скосив на собеседника один глаз, – вряд ли мы могли ожидать, что встретим вас так далеко от дома в нынешнее неспокойное время…

– Ну да. Итак… – произнес Г. М. и метнул петлю.

– И потом, если я правильно помню, в газетах писали, что вас собирались сделать пэром и ввести в палату лордов…