Убийство в Атлантике полностью

– Гора с плеч, паря, – просто сказал он. – Военно-морской флот здесь.

– Этот удар по тыкве, – заметил сэр Генри Мерривейл не без скромной гордости, – был просто замечателен. Он, вероятно, навсегда испортит очертания моего поистине шекспировского черепа. Но со мной не случалось ничего подобного с тех пор, как я играл в регби за команду Кембриджа в тысяча восемьсот девяносто первом году.

Он натянул одеяло на грудь и откинулся на подушки, стараясь не двигать без надобности головой. И тем не менее выражение на его лице было почти приветливым – редкость для Г. М.

Макс уставился на него.

– Послушайте, – пришел в недоумение молодой человек, – с вами что-то не так?

– Не так? Да, я уверен: что-то действительно не так! Я инвалид – вот кто я. Но ныть и жаловаться не в моих правилах, не правда ли?

– Вы уверены, – усомнился Макс, – что удар вас не доконал? Я ожидал застать вас в бреду, проклинающим свой жалкий жребий. В чем дело?

Г. М. выглядел удивленным.

– Да ни в чем. Мужчину шрамы украшают, сынок. Это знак отличия. Причем первый, что я получил, занимаясь своим ремеслом, за четверть века. И что еще приятнее, все на борту носятся ошпаренными кошками по первому моему слову. Хо! Куриный бульон. Жрать, жрать и жрать. Вина пассажирам не подают – только не мне. Знаете, держу пари… – лицо его сделалось мечтательным, – держу пари, что, вздумай я сфотографироваться в кителе с медными пуговицами и фуражке с золотым галуном на капитанском мостике, коммандер отдал бы соответствующий приказ. Нет, со мной все в порядке. Есть только одна вещь, которой я не переношу. Вот, слушайте, опять начинается.

У-у-у! Это взревел корабельный гудок, исполняющий роль противотуманной сирены. Г. М. поморщился и сжал руками голову, злобно уставившись на потолок.

Здесь, наверху, на шлюпочной палубе, противотуманный горн звучал особенно громко. «Эдвардик» полз так медленно, что слышен был плеск воды, набегающей на его борта ласковыми волнами, как в тихом озере.

Макс ринулся в атаку:

– Послушайте, Г. М., через минуту сюда поднимутся все остальные и ввалятся к вам. Я подумал, что смогу их опередить. Знаете, какой сегодня день?

– Может быть, четверг?

– Полдень пятницы. Вас вывели из строя в четверг, ранним утром. Врач запретил все визиты до сегодняшнего дня. Люди в смятении, гадают, когда мы высадимся и где. Некоторые утверждают, что это случится уже завтра, хотя воскресенье кажется мне более вероятным днем.

– Я слышал, у нас есть конвой.

– Да, нас теперь сопровождают. В этом вся суть. Опасность не миновала, но уменьшилась настолько, что люди начинают сходить с ума из-за другого. Это я про разгуливающего по теплоходу убийцу, на счету которого уже три жизни.

– Вот как?

– Когда мы увидели эсминцы в четверг утром, нас посетило чувство небывалого единения. Но потом мы вспомнили об убийствах и теперь опасаемся встреч наедине в коридоре. С этим надо что-то делать. Вы помните, что с вами случилось, когда прозвучала ложная тревога?

Откинувшись на подушки, Г. М. поправил очки и покрутил большими пальцами сложенных на животе рук.

– О да, сынок. Я помню.

– Вы видели, кто вас ударил? Или кто убил помощника старшего стюарда?

– Нет.

Настроение у Макса упало.

– Но если это вас как-то утешит, – тихо добавил Г. М., – мне и не нужно было этого видеть. Я и так могу вам сказать, кто совершил убийства, почему и зачем. Я могу объяснить, откуда взялись отпечатки пальцев призрака, почему они там оказались и что это была за игра. – Лицо его помрачнело. – Вы ведь доверяете старику, сынок. Позвольте мне поиграть в кошки-мышки. Я знаю, что делаю.

У-у-у! Над головой снова взвыл противотуманный гудок, и Г. М. поморщился.

– Во всем этом виновен один человек?

– Один, и только один.

– Ладно. Но не могли бы вы хотя бы поведать, что произошло той ночью – или, скорее, утром, – когда был ограблен офис старшего стюарда?

Мерривейл фыркнул:

– Осмелюсь предположить, вы и сами способны догадаться. Я предупреждал Грисуолда – чтоб мне сгореть, если не предупреждал! – что кто-то может предпринять подобную попытку. Я просил принести карточки с отпечатками пальцев мне. Еще вечером. Так нет! Он, видите ли, был занят. Полагал, что еще успеется, дело терпит до следующего дня. Как же… На следующий день все и случилось. Услышав сигнал тревоги, я подумал: вот оно, началось! – и спустился к офису старшего стюарда. Там был молодой человек – весьма приличный парень – возле сейфа. Мы стояли спиной к двери. А дальше в памяти отпечатался такой кадр: на меня рушится потолок. И последнее, что я запомнил, видится мне как в огненном облаке. Выражение лица юного Тайлера, когда он обернулся и заметил, кто стоит у меня за спиной.

Подбородок Г. М. выдался вперед. Откинувшись на подушки, он завернулся в одеяло.

– Я не видел лица убийцы, – объяснил он, – но молодой Тайлер видел. Поэтому от него пришлось избавиться. Это была грязная работа. Убийце следовало поторапливаться.

– Но черт возьми, зачем все это понадобилось? Ведь он оставил без внимания карточки с отпечатками пальцев пассажиров!

– Оставил?