Убийство в Атлантике полностью

– Говорю вам! Спросите Фрэнка! Спросите кого угодно! Но вы сказали, что Бенуа нет в живых!

– Его действительно нет в живых, сынок, – мрачно ответил Г. М. – Вот какая история. Он никогда и не жил. Ваш друг Лэтроп все время повторял в шутку одну вещь, которая была сущей правдой: Бенуа – призрак. Его никогда не существовало. Другими словами, один человек на борту этого корабля играл две мужские роли, пока Бенуа не «погиб» в воскресенье, и… хватайте его, ребята!

Матросы приблизились к завизжавшему пленнику, ухватив его под руки. Г. М. подошел к жилистой фигуре. Он снял с задержанного фуражку с красно-золотым верхом, чтобы показать не темные и подстриженные, а длинные и светлые волосы под ней. Потом провел пальцами по лицу, покрытому химическим «загаром». Взявшись за темные усы, с трудом оторвал их от верхней губы, в то время как пленник продолжал визжать. Другие черты, другие контуры губ, глаз и скул появлялись, открывая новое лицо.

На них горьким и углубленным в себя взглядом смотрели лишенные очков глаза Джерома Кенуорти.

На доске объявлений висела записка: «В одиннадцать часов утра состоится короткая поминальная служба. Высадка ожидается около двух часов дня. Просьба ко всем пассажирам получить талоны на высадку в офисе старшего стюарда».

– Послушайте, Г. М., – проговорил Макс Мэтьюз, – вы вообще собираетесь рассказать нам все об этом деле, до того как теплоход причалит? Если вы этого не сделаете, пассажиры, – он указал рукой на заинтересованную аудиторию, – разорвут вас на куски. Вы это понимаете?

– Хо-хо, – скромно высказался Г. М.

Наступало воскресное утро, ясное и холодное. Иллюминаторы были открыты. Г. М. сидел у камина в курительной комнате. Перед ним стоял пунш из виски, его любимый напиток. Вокруг устроились Макс, Валери, Хупер, Лэтроп, доктор Арчер, старший стюард и третий помощник.

Грисуолд решительно покачал головой.

– Я все еще не могу прийти в себя, – заявил он. – Юный Кенуорти! До сих пор не понимаю, в чем, черт возьми, заключалась его игра. Но чувствую, что со мной обошлись жестоко.

Валери свирепо распахнула глаза.

– Это вы чувствуете, что с вами обошлись жестоко? – воскликнула она со слезами на глазах. – Тогда что говорить обо мне? Я рассказала вам чистую правду о письмах, которые он написал миссис Зия-Бей! И мне никто не поверил. А я на самом деле видела, как он, одетый в форму Бенуа, покидал место убийства с письмами в руке! И мне опять никто не поверил. А я была ни в чем не виновна, хотя изо всех сил старалась обеспечить ему алиби! И вы все думали, что я законченная лгунья.

Хупер с сомнением поджал губы.

– Ах, но вы сами видите, этот парень ввел меня в заблуждение, – признался он. – Я ни минуты не сомневался, что их было двое воскресной темной ночью на палубе. На самом же деле он просто выстрелил в куклу, чучело, на которое напялил французскую форму, и выбросил его за борт. Как вам такое?

Настала пора мешаться Лэтропу.

– Самого большого дурака он сделал из меня, – заявил этот последний. – Потому что я практически раскрыл дело, сам того не подозревая. Ведь это я все время твердил, что Бенуа – призрак. Именно я обратил ваше внимание на то, что мы никогда не встречались с ним, даже мельком, иначе как за едой, да и тогда он сидел за столом в одиночестве. И мы видели его только при искусственном освещении. Я, кроме того, указывал – не так ли? – что француз отчего-то не считает нужным снимать фуражку в помещении.

Третий помощник, наморщив лоб, с этим не согласился.

– Нет, настоящая жертва обмана – это я. Всего два раза, сэр, – заявил Крукшенк, – должны были собраться все пассажиры до единого – при раздаче противогазов и во время учебной тревоги на шлюпочной палубе в субботу утром. Всего две оказии, позволявшие разоблачить надувательство. В первый раз я не придал особой важности отсутствию мисс Четфорд и Кенуорти, просто позже посетил их в каютах и отдал им противогазы. Естественно, я не заметил, что мнимый Бенуа исчез из салона сразу же после того, как получил свой. Но во время шлюпочных учений, когда я настоял, чтобы мистера Кенуорти вывели на палубу, страдает он морской болезнью или нет, француз тут же смотал удочки, и я не стал его останавливать. Причем он был в противогазе, ведь лишь в этот день ему пришлось выйти из помещения на дневной свет.

Старший стюард картинным жестом вскинул руку и зловеще сдвинул брови в стиле Джорджа Роби.

– Оставьте ваши споры! В конце концов, – заявил Грисуолд, – кто лучше меня знал этого парня? Признаю́, что видел его только в одном рейсе, несколько месяцев назад. И все же я думал, будто хорошо его изучил. Увы, это не помогло мне разглядеть его под личиной Бенуа. Хотя, скорее, в заблуждение был введен Крукшенк, разговаривавший с ним, когда мы снимали отпечатки пальцев, не выяснив, кто он такой. Знаете, почему я ни о чем не догадался?

– Ну и почему? – с вызовом бросил Крукшенк.