Убийство в Атлантике полностью

– Вот вы, парни, – прогрохотал Г. М., сурово указывая на слушающих. – Да, вы, у которых есть только одна кисточка для бритья, как у большинства из нас. Скажите, она когда-нибудь бывает совершенно сухой? Разве эта красавица не остается изо дня в день наполовину влажной? Кисточкой Бенуа, очевидно, не пользовались целую неделю. И бритвой тоже. При этом он не ходил к парикмахеру. И все же этот безупречный субъект, всегда гладко выбритый, за исключением усов, с полудня пятницы до вечера воскресенья не демонстрировал на лице ни единой щетинки.

Вот тут-то я и проснулся. Все детали начали складываться, причем, так сказать, на кончике кисточки для бритья.

Капитан Бенуа был на самом деле кем-то другим.

Вот почему он говорил только по-французски – чтобы речь не выдала его. Вот почему он всегда носил фуражку – ни один самый замечательный парик не выдержит пристального внимания и обнаружит свою ненатуральность. Вот почему он держался в стороне от всех и появлялся только при самом мягком искусственном освещении. Но сможет ли он долго обманывать окружающих? Нет! Ему требовалось ровно столько времени, сколько нужно, чтобы убить миссис Зия-Бей, оставить улики, изобличающие призрачного капитана Бенуа, быть припертым к стенке этими уликами в роли Бенуа, «сломаться» и симулировать «признание». Тогда Бенуа, якобы от безысходности, стреляет в себя и падает за борт. Персонаж создан, а теперь уничтожен. Дело закрыто. На следующий день настоящий убийца появляется в своей обычной ипостаси, навеки отведя от себя опасность.

Вы поняли, каким образом вина была возведена на призрака? Роль Бенуа он продумал очень тщательно, заготовив маскарадную одежду, поддельные семейные фотографии, поддельный паспорт, выработав фальшивый почерк и не забыв даже о наклейках на чемодане. Все было проделано чрезвычайно предусмотрительно и, чтоб мне сгореть, даже виртуозно, с некоторым артистизмом! Но вся схема пошла наперекосяк.

Как только мне стало понятно, какая ведется игра, не составляло труда вычислить, кем должен быть имитатор. Для этого требовались определенные качества. Вы спросите какие?

Во-первых, его следовало искать среди пассажиров. Ни один офицер или член экипажа, выполняющий официальные обязанности, не мог претендовать на роль убийцы.

Во-вторых, на роль имитатора годился только человек, который почти все время проводит в своей каюте и которого никогда не видели на палубе до «смерти» Бенуа.

В-третьих, роль предполагала хорошее знание французского языка.

В-четвертых, этого человека ни разу не видели в компании Бенуа или в то время, когда Бенуа находился в поле зрения.

И теперь, мои простодушные друзья, все сходится! Бинго! Есть лишь один возможный кандидат.

Г. М. прервал речь, чтобы допить остатки пунша. С глубоким злорадным удовлетворением он достал из кармана сигару, понюхал ее, просверлил кончик спичкой, прикурил и откинулся на спинку стула. Кроме того, он достал свернутый план «Эдвардика», который Макс заметил в его каюте в пятницу вечером.

Проделав все это, сэр Генри продолжил:

– Я рассмотрю перечисленные пункты в обратном порядке, если у вас нет возражений. Небольшие дополнительные вопросы выявят ряд «чудес», связанных с этим преступлением. При желании вы можете дополнять сказанное.

Идет? Итак, в присутствии капитана Бенуа вы видели, например в кают-компании, мистера Лэтропа. Одновременно с капитаном вы также лицезрели мистера Хупера, доктора Арчера и Макса Мэтьюза. Но видел ли кто-нибудь из вас – когда-либо или где-либо еще – при подобных обстоятельствах Джерома Кенуорти? Могу поспорить, что нет.

Что до свободного владения французским, то Кенуорти, как нам известно, получил самую лестную аттестацию во время пребывания на дипломатической службе, пока его не выгнали. Ага, я вижу, девушка кивнула! Что ж, отличное знание французского – едва ли не главное требование к дипломату, непременное условие пребывания на службе. Таким образом, и это требование соблюдено.

А как насчет того, что первые пару дней Кенуорти не покидал своей каюты? Вряд ли нужно об этом говорить. Это всем известно, не так ли? Но и это еще не все. Он, по собственному его признанию, приучил своего стюарда никогда, ни при каких обстоятельствах не входить в каюту без приглашения. Верно?

Грисуолд и Макс кивнули. Старший стюард застонал.

– Стюард, приставленный к его каюте, – продолжил Г. М., – похоже, был чертовски обеспокоен тем, что Кенуорти несколько дней не ел ни крошки. Но он ел! Вспомните, капитан Бенуа появлялся только во время трапез, да и то не всегда. Он съедал все, но, возвратившись в каюту, вызывал у себя приступ тошноты, натуральной и сильной, глотая нукс вомика[37] или что-то еще подобное. Его «морская болезнь» не была притворной. Это было блестящее алиби. Вы же не ожидаете, что человек, полумертвый от качки, отправится резать людям глотки? На самом деле его не укачивало. Неужели вы не понимаете, что худые, поджарые парни, которые целыми днями глушат спиртное, редко страдают морской болезнью?

– Но сэр… – начал старший стюард.