Оформив протокол и сказав обычное: «Если что-то еще вспомните…», помощник комиссара не ожидал, что это будет так быстро. Кэтти словно очнулась ото сна:
— Мадлен, расскажи им о первом ограблении этой квартиры, о подпале дома и проникновении туда.
— Ришелье — не их парафия. В городе действует для раскрытия преступлений Национальная полиция, а в сельской местности и в маленьких городках — Муниципальная и Жандармерия. — Пояснила подруге Мадлен.
— Было еще одно проникновение в квартиру? — Помощник комиссара уже стоял перед девушками с блокнотом и приготовился записывать.
— Да. — Мадлен рассказала.
— Но почему Вы ничего не сказали сразу?
— Потому что «наличия преступления» не было! Ничего не украли, кроме маленькой дешевой брошки.
— Но ведь все-таки украли! — Антуан сделал ударение на последнем слове. Он был дотошен в своей работе. — И так, опишите мне эту Вашу брошь, мадмуазель.
Подошедший Алекс, услышавший разговор в переводе, благодаря Кэтти, добавил:
— Простите, за то, что встреваю, сэр. Но мне кажется, важным сообщить тот факт, что в городе Ришелье, где у мадмуазель дом, были найдены «жучки». А это, как Вы понимаете, стоит денег и полиция просто так прослушивать никого не будет. Подозреваю, что действует агент, но с какой целью? Возможно, если вы поищите, здесь так же найдете подслушивающие устройства. Тогда, думаю, комиссар рассмотрит второе проникновение в квартиру и весь этот беспорядок под иным углом зрения. — Прищурившись, и глядя на застывшего младшего офицера в упор, как бы в задумчивости, Алекс тихо с расстановкой проговорил:
— Кто-то, что-то искал очень важное. Как Вы думаете?
Его слова произвели действие. Сорвавшись с места, Антуан принялся обшаривать мебель и все уголки мансарды. На кухне за шкафчиком он нашел жучок, под кроватной тумбочкой — еще один. Он тщательно и профессионально просмотрел все возможные их местонахождения. Аккуратно положив находки в полиэтиленовый мешочек, Антуан поспешил с ними к комиссару.
— Неплохо, неплохо, Антуан! Но ведь все равно состав преступления смешной!
— Это второе проникновение, месье. Первый раз украли брошь. А если подумать, некоторые старые открытки могут дорого стоить.
— А ты прав… х-мм, прав, младший офицер. — Комиссар стал тереть мочку левого уха. Антуан знал, что так он делал всегда, когда думал о чем-то приятном.
— Вы подадите рапорт о моем повышение, месье? — Мягко спросил помощник комиссара, воспользовавшись ситуацией.
— Может быть, может быть… — Пробормотал себе под нос комиссар. — Надеюсь, нас не зря вызвали ночью.
Наблюдающие за этой сценой подруги переглянулись и одновременно вопросительно посмотрели на Алекса. Встретившись с их взглядами, он усмехнулся и отвел взгляд в сторону.
Когда полиция ушла, Кэтти съязвила, обращаясь к другу с милой улыбкой:
— Какие умные «жучки»! Возможно, это последние разработки нано-технологий? Сами пошли и прилепились там, где их должны были найти полицейские. Это ж надо! А еще они очень похожи на те, которые мы нашли в Ришелье! И, надеюсь, на них нет наших отпечатков. Алекс, как ты считаешь?
— Не пропадать же «добру»! — улыбнулся он. — И… о каких отпечатках ты говоришь? На двух, точно нет моих отпечатков, а на третьем — может быть кто-то и оставил. Потому что я его не пристраивал. Он уже был здесь. Только не говори…
Мадлен, стоящая рядом запротестовала:
— Говорите на английском, а не на своей тарабарщине! — И уже тихим голосом спросила:
— Кэтти, речь шла о «жучках»? Ведь так? Удивляюсь, когда Алекс успел их прилепить? Изумительный трюк! Спасибо.
— Надеюсь, теперь они обратят внимание на это «дело». — Уверенно сказал Алекс. Про себя же, он попросил у Бога прощение за эту маленькую ложь, а за одно, и поддержку у Святого Духа. Пожелав девушкам спокойной ночи, он оставил их.
— Ой! Пюре! — Мадлен состроила рожицу в след отъезжающей полицейской машине, выглянув в окно, и сразу же объяснила:
— Это значит — «опера». Мы так их называем. Еще полицейского дразним — «флик».
— Флик! — Крикнула Кэтти в ночное пространство.
— Флик! — вторила ей Мадлен, и девушки рассмеялись. Они смеялись захлебываясь, долго, до слез. Перегибаясь, хватались за животы, морщась от коликов, хохотали до изнеможения. Затихали, но, посмотрев друг на друга, снова начинали смеяться. Словно новая стихийная волна, поднявшись изнутри, заставляла их это делать. Потом внезапно Мадлен остановилась, вытирая слезы. Кэтти еще охала от смеха, словно всхлипывала, но потом, облегченно вздохнув, перестала смеяться.
— Что это было? — Спросила она у подруги?
— Не знаю. Но стало легче. — Ответила та, печально улыбаясь.
Луна на ночном небе Парижа, выглядела, как еще один фонарь. Алекс шел по тихой улице и просто наслаждался короткой прогулкой до своего отеля. Он умел быстро забывать, «переключаться» и оставаться «нейтральным» — без эмоций и чувств. Длительные тренировки даосскими практиками не прошли бесследно. Он снова вспомнил странное выражение на лице Епископа, появившееся после того, как он исповедовался ему. Его Преосвященство узнал о его
