Вернувшись к ожидающим его удивленным девушкам, он не заметил, что с террасы Сafe de Flore за его действиями наблюдает из-за газеты мужчина в темных очках. На его непроницаемом лице показалось что-то подобие саркастической улыбки. Затем он снова обратил взгляд в газету. Через минуту незнакомец поднялся и пошел за группой друзей следом.
На следующий день утром 2 сентября Мадлен неожиданно позвонила мадам Люси. Вежливо спросив о делах, о ее впечатлении от родословной, она, наконец, озвучила то, ради чего позвонила:
— Дорогая, вчера разговаривала со своим давним другом профессором Сорбонны месье де Фиенном. Он исследует французские дворянские роды. Последняя его научная работа называется, если я не ошибаюсь — «Шарады, как поэтический фольклор и интеллектуальное наследие элиты Европы XVIII века». — Мадам Люси сделала небольшую паузу. — Так вот, в разговоре выяснилось, что Ваш прапрапрадед граф Филипп де Буа оставил еще наследие в виде поэтических шарад. Де Фиенн любезно согласился прочесть мне первую шараду, и мне показалось, что она могла бы заинтересовать Вас, Мадлен и детектива, ведущего расследование. Профессор будет сегодня ждать вас после лекций в шесть часов вечера возле Сорбонны, у часовни Святой Урсулы. Там есть фонтан. Надеюсь, я не слишком изменила Ваши планы, дорогая, но мне показалось, что нужно действовать безотлагательно в данной ситуации.
— Конечно! Благодарю Вас, мадам Люси!
Живописный Латинский квартал представлял собой противоречивое соединение студенческого духа, последних достижений эпохи и старины. Здесь мирно соседствовали домики в сельском стиле и студенческие кампусы, многочисленные бюджетные бистро и дорогие рестораны, уютные художественные студии, маленькие бутики и большие торговые центры. Это был квартал самых крупных книжных магазинов.
В отличие от своих спутников — безразличного внешне ко всему Алекса и привыкшей к парижской жизни Мадлен, Кэтти реагировала на все эмоционально и непосредственно.
— Бог мой, какие книги, а главное — сколько их! — Кэтти на секунду прилипла к витрине книжного магазина. Пройдя несколько метров — ее внимание привлек магазинчик сувениров.
Приближаясь к Сарбонне, Кэтти, обратившись к Алексу, блеснула своей эрудицией:
— А ты знаешь, что в Париже, уже в тринадцатом веке, студенты в богословском колледже слушали лекции по искусству и философии? Кстати, Робер де Сорбонна, основатель этого заведения, был духовником короля Людовика IX Святого. — Кэтти посмотрела на молча идущего рядом друга, который лишь кивал в ответ.
— Сорбонна? — Переспросила, улыбнувшись, Мадлен. — Так называется особый вид рябины. Городок был в итоге назван в честь этого деревца, потому что свою фамилию дворянин Робер, родившийся в этом городке, получил по названию своего имения. Отсюда и название — Сорбонна. Здесь много достопримечательностей, сохранившихся еще с античных времен.
— Вау-у! Нужно посмотреть обязательно! Но сейчас ты должна привести нас к часовне Урсулы.
— Кстати, именно там покоится прах кардинала Ришелье. Он считается покровителем и добрым духом Сорбонны. — Мадлен с невозмутимым видом посмотрела на восторженное лицо подруги. — Уже пришли!
Начал накрапывать теплый дождик, который через несколько минут прекратился. Выйдя к Сорбонскому университету со стороны дворика правильной прямоугольной формы, друзья увидели, словно декорации в театре — величественное здание часовни Святой Урсулы, с большим темно-серым куполом Пантеона сзади по центру. Часы и две статуи украшали фасад часовни семнадцатого века.
Симметрично были расположены длинные фонтаны. Перед ними бил высокими струями центральный фонтан, чаша которого представляла каменный многогранник. Два ряда деревьев с аккуратной кроной и высоких фонарей на чугунной стойке, подчеркивали четкие линии прямоугольника. Справа располагались кафе с многочисленными столиками на свежем воздухе.
Именно здесь назначил встречу профессор Филипп де Фиенн. Друзья пришли немного раньше, и профессора возле места встречи еще не было. Ранним сентябрьским вечером после короткого дождя площадь была пустынна, и небольшая группа сразу привлекла к себе внимание. Их обступили уличные музыканты — студенты Сорбонны, подрабатывающие в свободное время. Они исполнили средневековую серенаду. Точно так же, как когда-то это делали их дальние предшественники. Музыкантам достались аплодисменты и заслуженная денежная награда.
Долго ждать не пришлось. Опоздав, всего лишь на десять минут, к ним подошел среднего роста человек плотного телосложения, с темно-каштановой шевелюрой, словно слегка припорошенной пудрой — сединой. Он представился. Поздоровался крепким и энергичным рукопожатием с Алексом, а с девушками — лишь слегка обозначенным жестом поцелуя руки, что было, очень старомодно, галантно и выдавало в нем поэтическую натуру. Предложив зайти в соседнее студенческое кафе, профессор быстро направился туда первым, указывая путь.
