Мужчина сразу подошел к ней.
– Маё, это ужасно!
Маё удивилась, что ее назвали по имени. Она не знала, кто это.
– Простите, вы кто?
– Ах, ну да…
Мужчина снял черную маску. Она увидела его худое лицо. Слегка поднятые вверх уголки губ показались ей знакомыми.
– Сугисита, ты?
– Как давно мы не виделись! Печально, что пришлось встретиться при таких обстоятельствах… – Он грустно вздохнул. Как и в школьные годы, в его словах звучало не столько искреннее чувство, сколько некоторая нарочитая эмоциональность.
– Спасибо, что нашел время приехать. Момоко сказала, что ты сейчас перебрался сюда…
– Верно. Устал от городской жизни. И потом, давно заметил, что предпринимателю, занимающемуся бизнесом в Сети, нет необходимости находиться в Токио. Но все как-то не подворачивалось подходящего случая… А в связи с «короной» попробовал – и дела пошли даже лучше, чем я предполагал. Пока я здесь временно, но думаю когда-нибудь перевести штаб компании сюда, а офис в Токио можно и сократить.
Как и раньше, Сугисита с увлечением говорил только о себе. Но, может, это лучше, чем выслушивать вымученные пространные соболезнования…
– А с отцом ты здесь не встречался?
На этот вопрос Сугисита сделал брови домиком и покачал головой.
– К сожалению, лично встретиться не получилось. Поэтому я очень ждал встречи выпускников.
– Но вы все-таки разговаривали? Момоко как-то упоминала, что ты говорил ей насчет поездки отца в Токио.
– А, ты об этом… – Сугисита кивнул. – Раз уж я приехал сюда, то решил позвонить ему, поздороваться. Ну и узнать, как у него дела. Он, кажется, был рад.
– И когда вы говорили?
– Вроде как в позапрошлую субботу.
– Значит, он тогда сказал, что собирается в Токио?
– Да. Попросил порекомендовать гостиницу. Спрашивал, нет ли какой-нибудь в спокойном хорошем месте недалеко от вокзала. На вопрос, будет ли он встречаться с тобой, твой отец ответил, что, наверное, да. – Тут на лице у Сугиситы появилось выражение подозрительности. – Разве он тебе не говорил?
– Нет, в первый раз слышу.
– Ну, может, у него была какая-то другая цель, – предположил Сугисита беспечным тоном, как бы говоря: «такое часто бывает».
– А когда он собирался в Токио?
– Он говорил, что в следующую субботу. По субботам на улицах много народа, и в районе токийского вокзала бывает людно. Поэтому я решил, что ему подойдет какое-нибудь место потише, и порекомендовал «Токио Кингдом». Он стоит в некотором отдалении от вокзала. Я сам там часто встречаюсь с клиентами.
Сугисита объяснил все просто и понятно. Голова у него все-таки светлая.
– Ты рассказал об этом, когда все собрались обсудить подготовку ко встрече выпускников?
– Да. Я думал, всем хотелось знать, какие планы у сэнсэя на ближайшие дни.
– А еще кому-нибудь рассказывал?
– Да вроде нет. Больше никому… А что, не стоило об этом говорить, когда мы собирались? – Сугисита посмотрел вопросительно.
– Как сказать… не в этом дело. Мне сказала Момоко, а я никак не могу понять, почему отец не сообщил мне, если собирался ехать в Токио.
При этих словах Сугисита быстро огляделся и наклонился поближе.
– Думаешь, это может иметь отношение к убийству? – спросил он тихо.
Маё помахала рукой, отвергая это предположение.
– Нет, просто хотела понять… Не обращай внимания, это ничего не значит.
Сугисита не возразил, но было видно, что ее слова его не убедили. Маё раскаивалась. Зря она пристала к сообразительному собеседнику с подробными расспросами.
Сугисита направился к регистрации, а Маё подумала, как трудно бывает расспрашивать людей. Этому стоило бы поучиться у Такэси.
Потом гостей стало больше. Среди них были и соседи. Она не очень их знала – так, здоровалась при встрече. Они тоже с ней только раскланивались.
Среди них была молодая женщина лет двадцати пяти. Простое траурное платье не очень ей шло. Наверное, взяла напрокат. Маё почему-то проследила взглядом, как она заполнила регистрационную карточку, пошла к стойке, поклонилась Момоко и положила карточку на поднос.
Стоявший рядом Маэда тут же сделал тот самый жест левой рукой.
Маё подошла к Момоко и спросила на ухо, все ли в порядке.
– Да, все хорошо.
– Ну и отлично.
Маё взглянула на поднос. На карточке, которую только что положила молодая женщина, было написано «Ацуми Мориваки». А в графе «отношение к покойному» значилось «ученица».
Маё быстро отошла от стойки. Для гостей была отведена комната по соседству с траурным залом. Она догнала Ацуми Мориваки в середине ведущего туда коридора и окликнула ее со спины.
Женщина остановилась, обернулась. На ее лице появилось беспокойство.
– Спасибо, что пришли, – сказала Маё с улыбкой. – Я дочь Эйити Камио.
– Моя фамилия Мориваки. Камио-сэнсэй был у нас классным руководителем в восьмом классе.
– Извините, а вы из какого набора?
– Из сорок шестого.
На четыре года младше, чем Маё. Значит, сейчас ей 26 лет.
– Уже десять лет прошло после выпуска, а вы решили прийти… Вы поддерживали контакты с отцом?
– Да, иногда. Советовалась с ним немного.
– Понятно.
Очень хотелось узнать, о чем она советовалась, но расспрашивать ее здесь и сейчас было неуместно.
Ацуми Мориваки заговорила сама:
