— Надо же, степь не поделили!.. Ты вот что, Егор, скажи-ка мне, с какой это женщиной посиживал купец Анисим Ларин на днях у вас в буфете?
— C купчихой Анной Муравьевой… Капризная, страсть! И котлеты из разварной говядины у нас не те, и рыба красная с душком…
Зацепин вскочил со стула. Буквы «А» и «М» так и запрыгали перед его глазами. Он прошелся по буфету, потирая руки. Посмотрим, что это даст нам с Евстигнеем Харитонычем! А вдруг купчина и был тем человеком, кто разделался с Матякиной?
— Молодец, Егор!.. В заведеньице этом мне всегда бывать приятно.
Зацепин допил свой пунш, на радостях расплатился и, оставив гостиницу, снова направил стопы в Нижний парк. В галерее он провел остаток дня, слушая музыку, играя в карты и интересуясь у местных дворян о любовнице Бершова. Долго его вопросы оставались без ответа, и в пору уже было отчаяться, когда присевший к карточному столу прапорщик Кузьмин заявил, что одноглазый поэт завел амурную связь с мещанкой Агафьей Маликовой. Сердце у отставного поручика cладко екнуло. Опять удача! Поездка в Петродар, сударики мои, оказалась не напрасной. Славно, славно!..
От избытка чувств заседатель достал из кармана бутылку и угостил вином всех присутствующих.
— Пейте, господа! — говорил он, сверкая глазами. — Наслаждайтесь! Это вам не какая-нибудь бурда, а бордо, что б мне провалиться!..
Покинул Нижний парк основательно подвыпивший заседатель только в двенадцатом часу ночи. Обнимаясь с каким-то купцом и дружелюбно называя его то торгашеской мордой, то хватом и барышником, он вышел на пустую Стробазарную площадь и затянул «Пал туман на сине море». Пел ночной певец хоть и с чувством, но безголосо и нескладно. Прервал его потуги квартальный надзиратель 2-й части города, отставной прапорщик Горлов.
— Вы, что ли, господин Зацепин? — спросил он, вглядываясь в лицо заседателю. — Снова за свое сине море!.. И хоть бы голос был, а то так, лишь бы глотку драть.
Зацепин узнал полицейского служителя и шепнул с ухмылкой купцу:
— Горлов это, кварташка.
Повернувшись к стражу порядка, он небрежно бросил:
— Чего тебе, Александр Иваныч?.. Ступал бы себе, петь мешаешь.
Отставной прапорщик с висками, подернутыми сединой, расставил ноги и вплотную приблизил свое лицо к физиономии Зацепина.
— Вы мне не указывайте! Я, как и вы, природный дворянин… Что это, в самом деле? Люди ко сну отходят, а вы орете, будто кот, которому хвост прищемили!.. Моду завели, понимаешь. На съезжую захотели?
— Ладно, не пугай… Пошли, как тебя…
Пока Зацепин объяснялся с Горловым, купец куда-то исчез, как сквозь землю провалился. Близилась полночь. Пошатывающийся заседатель задрал голову и долго фокусировал взгляд на незавершенной колокольне Христорождественского собора. Потом перевел его на луну, показал ей кукиш и поплелся к гостинице купца Болховитинова.
Ровно в четыре часа зазвучал колокол, созывавший хозяев и гостей дома на обед. Хитрово-Квашнин, занятый анализом показаний подозреваемых, потянулся, встал и вышел из кабинета. Этот прием пищи он старался никогда не пропускать.
В столовой было тихо. Дворяне уже не так оживленно стучали ложками и вилками, как накануне. Вино и наливки употреблялись умеренно, как на поминках. Не было сомнений в том, что после всего случившегося вместе с настроением улетучился и аппетит. Каждый хорошо понимал, что убийца находится здесь, в Отраде.
Хитрово-Квашнин подошел к штаб-лекарю Вайнгарту и обменялся с ним рукопожатием.
— Евстигней Харитоныч, рад вашему возвращению! — сказал врач с едва заметным акцентом. — Присаживайтесь возле, потолкуем.
— Спасибо, Осип Петрович! С удовольствием!
Вайнгарт был уроженцем небольшого немецкого городка, перешедшего в конце прошлого века под юрисдикцию Франции. Служил медиком в австрийско-русской армии, в 1806 году приехал в Россию, в следующем году принял православие. Петродарским штаб-лекарем стал в 1811 году и с тех пор бессменно служил на этом ответственном посту.
— По-прежнему помогаете страждущим? — спросил Хитрово-Квашнин, положив в тарелку кусочек жаренного на вертеле барашка.
— Призвание, дорогой Евстигней Харитоныч. А вот сам стал сдавать… После смерти дочери досаждают боли в ногах, особенно в зимнее время. Думаю, съездить в Пирмонт, где практикуют отличные специалисты… Кстати, как ваша нога?
— Побаливает, когда меняется погода… Говорят, в Петродаре на Дворянской улице вы недавно выгодно приобрели несколько усадебных мест.
— Четыре места с деревянным домом и надворными постройками, действительно, находятся на Дворянской. А на четырех местах по Монастырской улице роща произрастает. Досталось мне все это хозяйство по закладной от купца Гранина. В свое время занял ему семь тысяч рублей, а он обанкротился.
— У меня тоже был дом на Дворянской. Помните, в тридцать девятом квартале?
— Как же, и по сей день стоит. Только теперь в нем живут не Снежковы, которые его купили у вас, а Беклемишевы.
