— Это ничего, надо, так, надо… Спал я утром долго, пока в половине десятого камердинер не разбудил… Эх, скорей бы изобличить убийцу! В моем доме такие дела натворил! Ей Богу, покажи мне сейчас эту сволочь, я бы его кулачищем-то отделал!.. На душе тяжесть, кусок в горло не лезет… Не сходить ли нам, душенька, в парк, — наклонился он к супруге. — Подышим воздухом, постоим у пруда, отдохнем в беседке.
Елена Пантелеевна была не против. Извольские встали и вышли из столовой.
— Ишь, как Андрей Василич сердится, кулаком грозит супостату! — произнес Ларин и непроизвольно дотронулся до своего синяка.
— Анисим Агапыч, в какую же, все-таки, передрягу ты попал? — cпросил у него Бершов. — Поведай, а, не то к Яковлеву обратимся. Тот в курсе всех дел. Не правда ли, Михаил Иваныч?
— Да тайна небольшая, — пожал широкими плечами купец. — С неделю назад все приключилось. Дело было под вечер. Сижу я на завалинке со своим соседями, купцами Терпуговым и Раковым и их женами. Вечер теплый, настроение хорошее, отдыхай и лясы точи. Так нет же. Слышим, повозка громыхает по улице со стороны реки. Глядь, останавливается возле моего дома. Спрыгивает с нее какой-то мужчина и шагает к нам. «Кто такие? — спрашивает. — А что за женщины с вами?» Я ему: купец Ларин, а это мои соседи с женами. «Какие жены? — ухмыляется он. — Это не жены, а…» и сказал непотребное слово. Ну, Терпугов и толкнул его. Тот тут же размахнулся и вместо того, чтобы дать сдачи Терпугову, так саданул мне в левый глаз, что искры посыпались! И кричит, что, мол, он дворянин и не таких учивал! А Раков говорит ему: «Какой ты, к чертям собачьим, дворянин?! Дворяне не носят таких шляп…» И впрямь, на голове у проезжего какая-то круглая никчемная шляпчонка. Смех один! Лучше бы ты, толкует ему Раков, ехал, куда тебе надобно… Кое-как разошлись. И что ж вы думаете? Действительно, из дворян он мелкопоместных. Может, знаете, Гугнин Яков Петрович. Деревня у него своя недалеко от Петродара, Анисьевской называется… В суд на всех нас подал, анафема. Написал, что де напали на него такие-то горожане в пьяном образе, бранили всякими скверными словами, а он, видя таковое напрасное нападение, бежал от нас, но близ двора мещанина Ивана Неверова мы де его догнали, били палками, пинками и кулачьим немилостивым боем, пока не вышел из своего дому Неверов. И чувствует теперь он от того бою великий в голове шум. Вот как все перевернул! Ну, и мы не лыком шиты, тоже подали бумагу в суд! Теперь-то разбирательство затянется. Уж будьте уверены. Года два-три уйдет на это.
Младший Петин, краем уха слушая Ларина, активно водил карандашом в своем альбоме. По тому, как он украдкой посматривал на поручицу Зацепину, можно было заключить, что рисовал он именно ее. Так оно и вышло.
— Антонина Герасимовна, ваш портретик в профиль, — сказал он немного погодя и протянул ей альбомный лист. — Очень похоже, не правда ли?.. Дарю в знак нашего примирения. Рад, что мои мужики теперь могут смело косить сено в Вислой пустоши. А оно там такое сочное!
Зацепина посмотрела на рисунок, скривила губы и дар отвергла.
— Оставьте себе! И про Вислую пустошь можете забыть. Мой батюшка отдал ее мне в приданое. Зариться на пустошь чужакам не позволю! Какие мужики? Какое сено?.. Даже и не мечтайте!
— Но как же так! — опешил Петин. — Вчера Ардалион Гаврилыч сказал, что я могу…
— Ардалион Гаврилыч был в подпитии, вот и брякнул, не подумавши.
— Нет, это ни на что не похоже!.. Еще двоюродная бабушка моего дедушки в начале прошлого века владела той пустошью. Она написала духовное завещание в пользу троюродного внучатого племянника дедушки, а тот завещал ее, в свою очередь …
— Толкуйте! Двоюродная бабушка вашего дедушки владела куском Лошадиного луга, что граничит с пустошью. Об чем здесь говорить?! Даже смешно!.. Пустошь наша!
— Нет, наша!.. Это возмутительно! Я судиться буду!
— Да вы уж судились, кляузник! Правильно поступил Веня, что бросил вашу Лизку!
Тут не выдержала супруга непризнанного гения, Аграфена Васильевна. Покачивая головой, она проговорила:
— И не стыдно вам, милая моя, так собачиться! Вы, право, как ваша рябая бабка, та вечно со всеми ссорилась. Налижется до чертиков и давай нести околесицу!
— Вы, голубушка, помалкивали бы! Весь род у вас одни дурни да уроды! Дед был горбат, бабка падучей страдала, одна тетка с родимым пятном во всю щеку вышла за однодворца, другая, кособокая да бородавчатая, за мастерового!
— У вас род хорош. Что не предок, то продувная бестия! И прадед воровал, и дед брал взятки, а отец был таким мошенником, что его едва не посадили за растрату! А мать ваша…
Хитрово-Квашнину до смерти наскучила перепалка дворянок.
— Довольно, сударыни! Честное слово, невозможно слушать это! Идет расследование страшного убийства, а вы браниться!
Присутствующие на время смолкли. Снова послышалcя стук вилок и ножей. Нарушила молчание Анна Степановна Плахово, обратившись к Хитрово-Квашнину:
