– Подъехала на днях, смотрю, стоят, на меня смотрят. Один взгляд отвел, а другой хоть бы хны. И вчера стояли, но из машины не выходили. Та самая машина, и на том самом месте. И сегодня вечером, один вышел, когда я проезжала.
– На том самом месте – это где?
– А между подъездом и въездом в паркинг.
Лариса вывела гостя в лоджию, с высоты четвертого этажа двор просматривался в мельчайших подробностях, впрочем, Герберт и без того знал, где находятся камеры видеонаблюдения. Знал, но не искал их взглядом, потому что Лариса указала на черный «Гранд Чероки».
– Это они! – от возмущения она едва не топнула ногой.
– Отойди! – Герберт завел ее в гостиную и направился к двери.
– Ты куда?
Он промолчал, ощущая собственное бессилие. При себе у него травматический пистолет, боевой ствол в машине, в глубоком тайнике, быстро не достанешь. Да и не дело это, выходить к «Чероки» с запрещенным оружием, вдруг это менты следят за Ставицкой? А если бандиты Липатия, боевой ствол спровоцирует ответную агрессию, и если Герберту повезет уцелеть, то с него точно спросят за стрельбу, а возможно, и за убийство. А шансов уцелеть у него мало, вот и спрашивается: куда его несет?
И все же Герберт вышел из дома, но «Гранд Чероки» уже выезжал со двора. Герберт успел рассмотреть номер, взял из машины свой компьютер, детектор, вернулся к Ставицкой, сначала обследовал межквартирный холл, а затем апартаменты, но нашел только свой «жучок», один из четырех, установленных ранее. Видимо, бандиты или еще кто-то там заметили, как Лариса указывала на них с балкона, вот и сорвались от греха подальше.
– Ты что, бессмертный? – спросила Ставицкая, наблюдая за ним. – Или просто в танке?
– Заговоренный.
– Пули отскакивают?
– Просто мимо проходят.
– А если в упор?
– Хочешь попробовать?
Герберт сел за стойку, открыл компьютер, процессор мощный, мобильный интернет быстрый, он легко зашел в базу данных. Как он думал, так и оказалось – номер фальшивый. А «Гранд Чероки» того самого поколения, что он наблюдал у гаражного кооператива. Можно делать выводы.
– Ловко тут у тебя, и полиция не нужна.
Ставицкая подошла к нему близко-близко, плечом прижимаясь к плечу.
– Полиция не нужна, – кивнул он.
Вышел он и на камеры, просматривающие двор, и надо же, оказалось, что «Гранд Чероки» ни в одну не попадал. Вернее, машина промелькнула как минимум перед одной, но в движении. А кто там за рулем и кто пассажир, непонятно. Не попали в объектив люди, которых видела Лариса, похоже, эти ребята знали свое дело.
Просмотр камер – дело долгое, и все это время Лариса провела впритирку к Герберту, отходила только за коньяком. По две рюмки успели пропустить и перейти на бокалы. Даже появление возможных злодеев не испортило эффект чудной ночки, никому из них не хотелось спать, во всяком случае в прямом смысле.
– И давно ты всем этим занимаешься? – спросила Лариса, грудью прижимаясь к его плечу.
– Ну, забывать уже стал те времена, когда этим не занимался.
– Родители помнят?
– Родителей нет.
Детдомовский Герберт, причем с самого младенчества безнадежный сирота, имя ему придумали чужие люди, кто-то из любителей Герберта Уэллса постарался. Не знал он своих родителей, как сорная трава рос, никому не нужный, никем не обогретый. Страдал от одиночества, все маму мечтал увидеть или хотя бы отца, а нашел женщину на девять лет старше. Жил с Татьяной, пока в шараге учился, познавал радости половой и семейной жизни, но еще до армии понял, что не нужен ему никто. Просто он привык к одиночеству. Отслужил, получил квартиру, устроился в охранную фирму, освоился в городской жизни, открыл охоту на красивых особей, одно время с ума сходил на этой почве, рекорды ставил – например, сорок восемь телочек за месяц. И ни разу не возникло желания остановиться на ком-то и открыть новую страницу в своей жизни. Со временем успокоился, остепенился, перестал вести счет своим победам, рекордами больше не бредил, но семьей обзавестись не стремился. Хотя денег хватало, спасибо Хомутову. Благодаря ему Герберт вышел на новый, недостижимый для многих уровень. Работал обычным охранником, со временем занялся частным сыском, курсы специальные под это дело окончил, но в люди выбился лишь после того, как Хомутов приблизил его к себе. Герберт работал как вол, забыв о свободном времени, на все готов был ради этого человека, преданность ему не знала границ. И вдруг возникло такое ощущение, что устал он от всего этого. Может, потому, что отношения с Хомутовым заходили в тупик. Причем заходили прямо сейчас, в режиме скрытного марша по тылам врага, но довольно стремительно.
– А семья? – Лариса нежно провела пальцами по его спине.
– Неинтересно.
– С женщиной неинтересно?
Герберт резко повернулся к ней и улыбнулся, притягивая к себе женщину не только взглядом.
– Хочешь знать, как у меня с женщинами?
– Хочу. – Она смело смотрела ему в глаза. – Знать.
