Ставицкая грудью проложила себе дорогу в светлое будущее, Герберт мог только догадываться, сколько мужчин проталкивало ее вперед, но разве обычные женщины ни с кем не спят? В ее возрасте все, даже самые порядочные, женщины познали прелести секса, многие не с одним партнером. В общем, существование Феофанова и прочих Герберта не напрягало, хотя и не заводило.
– Знания получают с первого класса. – И Герберт завораживал ее взглядом, во всяком случае старался.
Платье у нее в стиле сафари, пуговицы крупные, так и просятся на зубок. Две верхние уже расстегнуты, Герберт легко справился с третьей. Лариса и близко не возмутилась.
– Первый класс – первый уровень, второй класс – второй уровень. – Он расстегнул еще одну пуговицу, сверху.
А на третьем классе у Ларисы обнажилась грудь, это ее не смутило, взгляд подернулся поволокой. Ее пальцы нащупали узелок пояса и развязали его как раз в тот момент, когда Герберт расстегнул очередную пуговицу. И пошел дальше, наслаждаясь видами. Он любил глазами, ему нравилась обнаженная натура, красота женского тела возбуждала, сначала эстетическое наслаждение ценителя и художника, затем плотская, животная страсть.
– И, наконец, девятый класс, – тихо сказал он, расстегнув самую нижнюю пуговицу.
– В девятом классе у меня не было мужчин, – прошептала она, прижимаясь к нему.
И грудь обнажена, и живот, и все, что ниже, под платьем на ней только белые чулки с широкой силиконовой резинкой.
Грудь высокая, упругая, и там красивый след от бикини, и под плоским животом тонкая сужающаяся книзу полоска, ножки длинные, ровные, Герберт водил взглядом, как кистью по картине, кровь нагревалась, закипала, все тверже заполняя страждущие пустоты. В какой-то момент ему стало все равно, как смотрится Лариса, какой стройности и упругости у нее тело. Он уже завелся, первобытный инстинкт дикого самца превратил его в тигра.
Лариса прильнула к нему, оттолкнулась, повернулась сначала боком, приняв соблазнительную позу, затем спиной, окончательно скинув платье. Герберт усадил ее за барную стойку. Стул высокий, ну так и он парень рослый, ему не пришлось привставать на носочки, чтобы подстроиться по высоте. А попка у Ларисы поджарая, ягодицы упругие, невероятно приятные на ощупь, и там под ними влажно, горячо. И, как оказалось, чертовски тесно. Тигр в нем зарычал от удовольствия.
Крематор – штука тяжелая, резать на части, вывозить… Пока управишься, умаешься. Но все это мелочь по сравнению с шестью трупами за ночь, однажды Герберту пришлось в одиночку копать яму для такого количества – ни конца ни края работе, думал, сдохнет. Знал он, что такое усталость, и секс, в его представлении, не попадал в список трудоемких и утомительных дел, но Лариса заставила пересмотреть этот перечень. Только до завтрака два раза себя подала, еще один заход после – чисто на десерт, и все это вместо сна. Обедать пора, а Лариса все не уймется, он уже под ней как бревно, а она все скачет, даже волосы развеваются, как у всадницы на ветру. Глаза блестят, в движениях ни малейшей усталости. Изнеможение нашло на нее лишь после финиша, лежит плашмя, сил набирается. И ведь будут силы, причем очень скоро. Интересно, если она такая горячая штучка в статусе замдиректора, как ведут себя в постели женщины в ранге федерального министра?
– Только не думай, что у меня бешенство, – пробормотала она. – Совсем нет…
Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не могла видеть, как усмехнулся Герберт, но поняла все на уровне ощущений.
– Хотя можешь думать все что угодно… Выжму и выброшу! Нужен ты мне! – В ее голосе прозвучала обида.
Как будто Герберт уже предложил ей забыть обо всем, что было.
– А как же темные личности?
– Водорезов это, утырков каких-то прислал, на нервы действовать. И действует!.. Но ничего не будет! Сережа его предупредил! Да и я сама не последний в этой жизни человек… Ты же не уйдешь? – Лариса подняла голову и с плаксивым выражением лица глянула на Герберта.
– А если Сережа подъедет? – Он и хотел воздержаться от сарказма, но не смог.
– Сережа – жалкое подобие мужчины… Илья молодой, но такой же слизняк, как и его папаша… – Лариса запнулась и уронила голову в подушку.
– Я ничего не слышал.
– Но все понял… Да, у меня был роман с его отцом. И не только с ним. Был там еще один… Не так уж и много было, если ты думаешь… Только не думай, что я оправдываюсь. Просто обидно. Если бы мне раньше такой, как ты, попался, может, и не было бы никакого Сережи.
Лариса приподнялась на локтях и, не глядя на Герберта, перенесла голову с подушки на его грудь.
– А я попался? – с усмешкой спросил он.
– А куда ты денешься?.. Шучу! – вздохнула она, как будто понимала, что его не удержать.
– Я ветер в поле, сегодня дую на север, завтра на юг.
– А давай на юг! Я знаю одно отличное место в Испании, деньги есть, купим дом…
– Деньги есть, – кивнул Герберт.
