– За обман сотрудника полиции! Банька где?
– Так это… Дров подбросить надо!
Банька старая, но топилась по белому, а топку Герберт давно не подкармливал, наверняка дрова уже прогорели.
– Ну так подбрось!
– На дорожку!
Герберт уже давно открыл вторую бутылку, третья на очереди. Налили, выпили на посошок, но в дорогу отправился только он. Сытый, пьяный, душа просится в полет подальше от горькой тоски, но Соня где-то рядом, он чувствовал ее. Поэтому крылья не распускал. И не очень-то обрадовался, когда появилась Рита. Бутылку принесла, стаканы, огурчики. И уже не в костюме, а в халате, очень напоминающем банный.
– А почему не в форме? – спросил он.
– Да прекращай! – по-свойски, вроде как расслабленно, махнула она рукой. Но смотрела на него все так же внимательно, цепко.
– Так еще и не начинали!
– А хочешь начать? – спросила она, читая ответ по глазам.
И этот ответ не очень понравился ей. Герберт предложил выпить, они приняли по малой, и она скрылась в парной, на ходу скидывая халат. Герберт за ней, потому что так надо, но Рита мотнула головой.
– Дверь закрой! – скомандовала она.
Не дура баба, понимает, что не готов он, из-за жены, из-за водки, из-за погоды, да из-за чего угодно, но нет настроения. А насильно милой не будешь, хотя, возможно, и хочется. Аж чешется.
В надежде на женскую милость и сообразительность Герберт присосался к бутылочке. Когда Рита вышла, там оставалось на донышке. И сам он теплился где-то на дне восприятия, во всяком случае она в это поверила. А если нет, все равно трогать его не стала. И отпустила. Вернее, ушла. Он кое-как помылся, вернулся в дом, заснул, кажется, на ходу…
Проснулся поздно утром, похмелье сильное, но не жуткое, он даже смог приготовить себе завтрак. И приготовился к приходу Риты. К счастью, она не появлялась, как будто поняла, что ловить нечего. Или на службу вызвали, может, в районном отделе про него кому-то рассказывает: появился какой-то подозрительный тип, надо бы выяснить, кто такой. Вряд ли подобный вариант возможен, но тревога, как ни странно, усилилась. Вечером Герберт созрел для верного решения – брать ноги в руки и возвращаться в Москву. Отсидеться он и там может, а заодно наведет мосты к Хомутову. Если не стукнет в голову взять его нахрапом, на «вдруг повезет».
Но уехать он не успел, к воротам, перегораживая выезд, подкатилась не первой молодости «Гранта», а сразу за ней остановился бордовый «Кайен». Из одной машины показалась Лукерьева, из другой вышла Ставицкая, чем очень напрягла Герберта. Во-первых, вопрос: какая связь между ней и Ритой? А во-вторых, в машине у нее могли находиться люди Хомутова. Пистолет был под рукой, Герберт сунул его за пояс, хотя в «Гранте» могли быть полицейские.
Ставицкая как будто знала, что у него на уме, поэтому решительно зашла во двор, а дверь в дом, как назло, открыта. Герберт встретил ее в сенях. Слева открытая дверь в горницу, за спиной – второй выход из дома, если вдруг что, сдаст назад, выскочит к сараю, ключи в машине, заведет двигатель, ворота хлипкие, вышибить можно без разгона, просто выдавить.
– Это ты, я так и знала! – хлопнула в ладоши Лариса.
– И что, если я?
– А эта твоя где? Соня?
– Нет ее.
– Не взял?
– А ты не знаешь? – Герберт внимательно смотрел Ларисе в глаза.
– Что я должна знать?
Ее голос не дрогнул в радостном предчувствии. Или она уже знала, что произошло с Соней, или не заказывала ее. Но тогда почему она стоит, не подойдет к нему, не обнимет? Вину чувствует? Если да, почему?
– Зачем приехала?
– Я не знаю, что ты там натворил, но Хомутов тебя ищет. Скажи спасибо, что эта твоя капитанша на меня вышла, когда тебя искала, а то бы они сюда нагрянули.
– Кто они?
– Хомутов со своей сворой! Крутятся вокруг дома, я уже Сергею звонить думала. Дай, думаю, к тебе съезжу…
– А ты знаешь мой адрес?
– По месту прописки.
– Понятно.
Видимо, Лукерьева с утра отправилась в Москву, хотела выяснить, кто такой Нестеров Леонид Павлович, но вышла совсем на другого человека. Вспомнила про владельца минивэна, техпаспорт на который изучила, отправилась по адресу, там и столкнулась со Ставицкой. Если так, хорошо, если не совсем так, то не очень. Возможно, Лукерьева успела позвонить в свое отделение, и наряд уже где-то рядом.
– Что тебе понятно? Нам уезжать отсюда надо!
– Нам?!
– А пропадешь ты без меня, неужели не понятно?
– Уезжаем! – кивнул Герберт.
Привычка у него на такие вот особые случаи – не держать вещи вразброс, все должно находиться всегда в одной сумке или чемодане. Взял саквояж – и сразу в дорогу, так что сборы будут недолгими. Из сарая, если не ломать ворота, выехать будет не совсем просто, но ничего, справится.
– Куда это вы собрались? – За спиной Ставицкой появилась Лукерьева.
Пистолет она держала двумя руками, ствол наведен на Герберта.
– Маргарита… Не помню, как там тебя! – раздраженно поморщилась Лариса.
– Маргарита Федоровна.
– Маргаритой Федоровной ты будешь, когда майора получишь. Или лучше подполковника… А ты получишь! Если не будешь выделываться!
