Герберт не знал, чем закончится для него встреча со следователем, если ему поверят, он сам лично сядет Дрюше на голову, если нет, отправится за решетку, а там уже нужно действовать по обстоятельствам.
Смывы с рук, срезы с ногтей и волос, даже одежду – пиджак и рубашку – пришлось сдать на экспертизу. В камеру для временно задержанных Герберта доставили в футболке и брюках, хорошо в трусах не оставили. Чуть погодя прибыл адвокат, но с ходу вопрос решить не смог.
Следователь оказался упертым, на допрос Герберта он выдернул часа через два после того, как закончил работу в банке. Деловой, взгляд холодный, брови нахмурены, губы сомкнуты. Немолодой уже, но волосы густые, как у юноши, и седины не видно. Следственный комитет, подполковник юстиции.
Какое-то время Бахорин заполнял шапку протокола, демонстративно не обращая внимания на Герберта. Вдруг резко, со стуком, положил ручку и воинственно посмотрел ему в глаза.
– А почему вы не сказали, что находились рядом с гражданином Хомутовым в момент его убийства? – напористо спросил он.
Адвокат принял стойку, собираясь опротестовать сам тон обращения, но Герберт знаком попросил его остановиться. Он и сам прекрасно знал, что нужно говорить. А угрожающий тон его ничуть не смущал.
– Говорил. Сказал, что находился в ресторане «Мраморный», видел человека в маске, пистолет у него с глушителем был. Я понял, что это киллер, понял, что телохранители Хомутова не справились со своей задачей, а за безопасность Хомутова отвечал Данилов. Я сказал Данилову все, что о нем думаю, он выхватил у меня пистолет и застрелился.
– У вас на руках, на волосах и одежде обнаружена кровь Данилова.
– Ну так я пытался его остановить, за руку держал.
– На орудии убийства обнаружены отпечатки ваших пальцев, как вы можете это объяснить?
– На орудии убийства?! Не надо меня путать, товарищ подполковник, или будете общаться исключительно с адвокатом. А я не хотел бы разрушать атмосферу взаимного доверия.
Герберт говорил без вызова, без ехидства, но Бахорин глянул на него как на хама. И усмехнулся. Действительно, трудно разрушить то, чего нет.
– А отпечатки пальцев на орудии самоубийства объясняются легко, я держал пистолет в руках до того, как Данилов вырвал его.
– Отпечатки пальцев читаются плохо. А в смывах рук помимо крови обнаружен силикон, у вас на руках были силиконовые перчатки. Но не первой свежести. Поэтому отпечатки ваших пальцев читаются плохо. Но читаются.
– В смывах рук могут находиться следы пороха, но вы про это не сказали. Экспертиза по этой части дело небыстрое, да? Кровь да, кровь проявляется быстро, а пороховые газы… Да и силикон сразу не обнаружить. Зачем вы соврали мне про силикон?.. Да и кровь еще под вопросом, не можете вы знать, что на руках у меня кровь Данилова. Хотя да, это его кровь, что-то брызнуло. И порохом в нос ударило.
– А если у вас на руках кровь гражданина Хомутова?
– А разве делом Хомутова занимаетесь вы? Если нет, давайте не будем фантазировать.
– Делом Хомутова предварительно занимается следовать Пономарев, но уверен, что его поручат мне, – сквозь зубы сказал Бахорин.
– И все равно кровь Хомутова на моих руках – ваши фантазии. Да, я находился рядом с Кириллом Севастьяновичем в момент убийства, но его крови у меня на руках быть не может. И на одежде тоже. Потому что в момент выстрела я находился в туалетной кабинке, дверь была закрыта. Кровь убитого просто не могла попасть на меня.
– Находились в кабинке?
– Когда вышел, киллер уже был мертвый. И Хомутов, понятное дело, тоже.
– Насколько я знаю, вы избили его телохранителей.
– Проверка службы войск.
– И в случае с Даниловым вы тоже проверяли его телохранителя на прочность?
– Я был в бешенстве. Из-за того, что погиб Хомутов. Я действительно мог убить Данилова. Но не убил. Данилов убил себя сам.
– Расположение орудия убийства это не подтверждает.
– Орудия самоубийства, – еще раз уточнил Герберт. – А его расположение… Вы видели, как падал Данилов, вы видели, как он двигал руками? Нет! А я видел. Расположение орудия самоубийства не должно вызывать у вас сомнения. Если вы не заинтересованы в том, чтобы лишить меня свободы. Под надуманным предлогом.
– Я заинтересован в том, чтобы лишить вас свободы, гражданин Каманин. Пока на двое суток – по подозрению в убийстве. Думаю, за это время мы узнаем о вас много интересного… Кстати, у меня вопрос: кем приходится вам Хомутов? Если начальником, то почему вы не значитесь в списках сотрудников банка?
– Я значусь в списках внештатных сотрудников банка.
– Я знаю про внештатных сотрудников службы безопасности банка, внештатных коллекторов, внештатных киллеров…
– Давайте вы будете оттачивать свое мастерство фантазировать на адвокате! – скривился Герберт.
