Мужик кивнул, глянул по сторонам, куда бы поставить чашку. Присел, поставил чашку и блюдце прямо на пол, рядом положил пистолет. И все смотрел в надежде, что противник даст слабину. Но Герберт качал головой: осечек не будет. И воровской ему поверил.
– А сам в угол! Спиной ко мне! – Герберт взвел курок.
– Греция! – поторопил напарника Жадоба.
Уголовник встал в угол между диваном и вторым креслом, сдвинув в сторону торшер. Герберт велел ему поднять руки и завести за голову.
– Говори! – Герберт надавил пистолетом на голову.
– Вопросы к тебе, пацан!
– Я водорезовского сына не заказывал и Липатия не подставлял. Это так, к слову, вы все равно не поверите.
– Почему не поверим?
– А кто ко мне сегодня торпеду засылал?
– Куда торпеду? – не понял Жадоба.
– Я сегодня в КПЗ ночь провел. Вечером закрыли, утром отпустили, быстро вы сориентировались.
– Что закрывали тебя, знаем. Про торпеду не в курсах.
– А Хомутова кто завалил?
– Кто его завалил?
– Не знаешь?
– Это не наши!
– Ну, то, что банку с прахом ты не брал, это я знаю.
– Какую банку?
– С прахом Водорезова. Я припрятал. А Хомутов спер. Тебя подставил. Как будто ты к месту подъезжал. Но это был не ты.
– Не знаю ни про какую банку.
– Не знаешь, потому что стравливал вас Хомутов. Липатия с Водорезовым. Я должен был сказать, что Липатий прах его сына выкрал… А киллер, который сына Водорезова убил, сказал, что Липатий заказал…
– Кому сказал?
– Мне сказал. После того, как Илью убил. Я-то не знал, кто его убил. Убийцу искал. Нашел… Хомутов знал, что найду.
– Хомутов тебя подставил?
– Хомутов меня использовал. А подставил он Липатия… Кто в него стрелял?
– Вот я и хотел бы знать.
– Водорезов стрелял.
– Ты уверен?
– Нет… Но все к этому шло.
– Водорезов клянется, что не заказывал Липатия.
– Ну так и я клянусь, что не заказывал его сына. Ты мне веришь?
– Не знаю… И Водорезову не верю. Разбираться надо.
– Ну да, киллер вчера не разобрался, – усмехнулся Герберт, давая понять, что также не верит ворам. – Удавился с горя… И ты со мной не разберешься. Застрелишься с горя, да?
– Не засылали мы торпеду!
– А Евсей?.. Вы отправляли кодлу за моим скальпом, в Лубоньку, под Смоленск. Или нет?
– Ну отправляли.
– Что с кодлой стало?
– Ну так хотелось бы прояснить.
– А я скажу, нарвались они там на кого-то. На кого, не знаю, я со стороны смотрел. Кодла с одной стороны, кодла с другой… ваших всех положили. Евсея ранили, я его в больницу повез. Не довез. Но перед смертью он мне сказал, что Липатий меня заказал, и Евсей должен был меня убить.
– Ну, это если ты не сможешь обосновать, – тихо сказал вор.
– Это все слова, Жадоба! А Евсей ехал меня убивать!..
– А их кто завалил?
– Не знаю, может, водорезовские. А может, хомутовские. Хомута вы уже завалили, Водорезов на очереди, да?
– Ну, Водорезов никуда не денется… Да и ты под вопросом. Не я спрошу, так кто-то другой.
– Спрашивали.
– Если ты думаешь, что торпеду мы запустили, то ошибаешься. И Хомутова твоего не мы завалили. Хотя претензии к нему имели…
– Я тебе точно говорю, я не при делах. И то, что конфликт у Липатия с Водорезовым был, не знал. Из-за племянника.
– Но кто-то же знал.
– Хомутов знал.
– Откуда?
– Это не ко мне.
– А если к тебе?
– Не веришь. Ну я так и предполагал.
– Тебе с Липатием объясниться надо.
– Ну да, – усмехнулся Герберт.
Жадобин на все пойдет, чтобы выкрутиться, а как только соскочит, сразу на новый заход пойдет, чтобы закончить начатое.
– Липатий сейчас на больничке, я тебе позвоню, скажу, когда он тебя будет ждать. Странная какая-то ситуация, как-то слишком уж сложно все. Или все очень просто, а?
– Я могу сказать только одно: я не при делах.
– Ну да, ну да… Ну что, расход?
– Расход, – кивнул Герберт.
Не собирался он убивать Жадобу в своей квартире, и за околицу выводить тоже. Да и не решит его смерть ничего.
– Стволы вернешь?
– Верну. В больницу принесу. На блюдечке. С голубой каемочкой.
– Договорились.
Воровские ушли, а Герберт сделал ход конем, вышел из своей квартиры через соседнюю, в подъезде затаился – в ожидании Жадобы. Вор, конечно же, понимал, откуда он появился. Если ему нужна голова Герберта, он попытается пройти его путь, чтобы ударить со спины. Но Жадоба не появлялся. А Герберт вернулся в квартиру только для того, чтобы принять душ и забрать кое-какие вещи. И отправился в гараж – к своему минивэну.
Герберт обследовал машину – ни «жучков» нет, ни маячков. Или он просто не смог ничего обнаружить. Сканер, не вызывавший сомнений в прошлом, уже не казался таким надежным, как сейчас. Он страховался, старался держать свой адрес в тайне, но Жадоба как-то узнал его адрес. И крематорий его выследить смогли, не важно, что свои, которые вдруг оказались чужими.
К банку Герберт подъехал перед самым закрытием, охранник на входе впустил его без слов, Дрюша выскочил навстречу, стелясь перед ним. Гаркунов искренне обрадовался, тревога и страх неизвестности держали его в напряжении. Герберт закрылся с ним в кабинете.
– Не скажу, что проблем больше нет, но вы, Петр Дмитриевич, можете работать спокойно, – сказал он.
– Стараюсь.
– Что по финансовой части? Крысы с корабля не бегут?
