– Акции просели, возникают вопросы, звонят, спрашивают, но пока все в пределах допустимого. Лишь бы не было новых потрясений. – Гаркунов с надеждой глянул на Герберта.
– Не будет потрясений, это я вам обещаю.
Обещать нужно в высшей степени убедительно, только тогда вранье может сойти за правду.
– И все-таки я переживаю.
– Переживать – это пункт из вашей должностной инструкции. Если читать между строк.
– Да, наверное…
– Мне нужен полный список клиентов нашей прачечной. С вайфаем. И с подключением к зарубежному серверу.
– Вы должны понимать, что информация эта строго конфиденциальная, – замялся Гаркунов.
– А своему заму с улицы вы не доверяете, – с усмешкой продолжил за него Герберт.
– Нет, дело не в этом… Просто списка как такового нет, мы его не составляли.
– Так составьте. Под грифом «После прочтения съесть».
– В принципе, можно. Если сразу съесть.
– Тогда подайте с кофе.
Гаркунов ушел, а Герберт занялся охраной, собрал в кулак все пальцы, вооружил бойцов детекторами и отправил прочесывать офис. Кабинет директора и зама проверили всеми детекторами, какие только имелись в наличии, но нигде ничего не обнаружили. И свой минивэн Герберт еще раз осмотрел – все тот же отрицательный результат.
Гаркунов подготовил список, подал для ознакомления. Герберт осмотрел его, фамилии Ставицкой не нашел, и Феофанова тоже. Впрочем, это его не удивило. Умные люди отмывают свои деньги через подставных лиц, напрямую светиться никто не станет. Но список в любом случае представлял ценность.
– Не так, – сказал Герберт, изучая список. – За фамилией каждой куклы должен стоять кукловод. Мне нужны владельцы, а не зиц-председатели.
– Но я не могу…
– Можете!
В кабинет к Гаркунову Герберт отправился вместе с ним, насел на мужика и не слез, пока не получил полноценный список. И не удивился, когда узнал, что интересы Ставицкой и Феофанова представлял один человек. Само по себе это ничего не значило, но фамилию посредника Герберт запомнил.
Убийство Данилова вроде бы спустили на тормозах, дело возбуждать не стали, списав инцидент на суицид. Но следствие по делу Хомутова шло полным ходом, опять же убийство в Чередниково на контроле у Бахорина. Герберт отказал Ставицкой в близких отношениях, разумеется, она затаила обиду, в любой момент могла отказать ему в покровительстве и назначить на его место того же Смугляка или даже Дрюшу. В общем, Герберта могли принять в любой момент, а в системе безопасности столько дыр! Герберт многого не знал по части жонглирования финансовыми потоками, но охрану банка он отладить смог, чтобы ни одна сволочь не прорвалась. Спать он лег далеко за полночь, прямо в кабинете Хомутова. И душа новопреставленного ни разу не явилась ему.
А утром появилась Ставицкая, Герберт почему-то не удивился, увидев ее. К этому времени он уже и проснулся, и умылся, секретарь Лиза подала кофе с булочками.
– Неплохо смотришься, господин Каманин! – окинув его придирчивым взглядом, сказала Лариса.
Герберт действительно позаботился о внешнем виде, но Лариса явно превзошла его в стремлении выглядеть на все сто. Прическа, косметика, костюм на ней – гибрид офисного и вечернего стиля, в общем выглядела она бесподобно. У Герберта даже засосало под ложечкой. И не только.
– Госпожа Ставицкая! – Герберт взял ее за руку, как будто собирался сделать с ней танцевальное па.
Отодвинул стул за приставным столом, но Лариса взглядом указала на диван.
– И дверь закрой! – по-хозяйски попросила она.
Герберт даже бровью не повел, как будто так и надо.
– А выпить я налью сама.
Она знала, где у Хомутова бар с мини-холодильником, взяла два стакана, бросила лед, открутила пробку у бутылки. Она даже не спрашивала, будет он или нет.
– Есть повод? – спросил Герберт.
– Я смотрю, ты освоился, охрана у тебя строгая, кабинет, костюмчик… Ты стал человеком, Гера, это ли не повод?
Он промолчал, не соглашаясь с ней. Он и раньше был человеком, и очень плохо, если Лариса этого не замечала. А может, она и сейчас не считала его человеком.
– А кто тебя сделал человеком?
– Ты?
– А с кем поведешься, дорогой, от того и наберешься!
– Как-то не подумал.
– А надо было думать. Пока по деревням прятался. Со всякими разными… Ну да ладно, ты вернулся, ты в форме, приятно на тебя посмотреть. А Бахорина не бойся, ничего у него на тебя нет.
– Я это уже понял.
– Со мной не пропадешь! – подмигнула Ставицкая.
– И с Феофановым тоже. Вы же одна команда?
– В том-то и дело, что команда. Одна. На двоих… Ревнует меня Сережа, не хочет нашего с тобой счастья. – Лариса задумчиво улыбалась, серьезно глядя на Герберта.
– Если ревнует, значит, живой.
– А кто говорил, что он мертвый?
– Никто, – пожал плечами Герберт.
