– Это русское блюдо, – объяснил Том. Он поставил корзину на стойку. – Лосось со специями, завернутый в тесто.
Она повернулся к ней.
– Ты же ешь рыбу?
– Да. Обожаю.
Лейси подошла к буфету, в котором хранилось вино, отчаянно желая налить себе бокальчик. Ее день был особенно изнурительным, а внезапное появление Тома выбило ее из колеи. Она не была морально готова к встрече с ним. Когда она в последний раз поправляла макияж? Она заглянула в буфет и спросила:
– Какое вино подойдет к блюду?
– Вионье или белое Риоха отлично подойдут, если у тебя есть что-нибудь из этого, – послышался голос Тома. – Но если нет, сойдет и Пино Гриджио.
– Значит, Пино Гриджио, – сказала Лейси, немного смущенная своей весьма скудной коллекцией вина.
Она взяла бутылку с винной полки и отправила в холодильник, чтобы та охладилась; по крайней мере, она знала, что белое вино следует подавать охлажденным.
Том уже начал выкладывать на стол ингредиенты из своей корзины. Он принес огромный кусок теста, – вероятно, приготовленного в последнюю смену в кондитерском магазине, – которое было завернуто в муслин, словно драгоценность. Затем он достал огромную тушку филе лосося, от вида которого у Лейси слюнки потекли в предвкушении. Она осознала, что так погрузилась во все это дело с убийством, что не ела ничего, кроме того злакового батончика, а до этого последним полноценным приемом пищи, если можно так сказать, была разогретая пастушья запеканка Джины (не то, чтобы это была «полноценная еда»; несмотря на всю свою крутость, Джина отвратительно готовила).
Лейси села на табуретку у барной стойки и наблюдала за тем, как Том рыскает по кухне в поиске нужных кастрюль и сковородок, взвешивая каждую из них в руке, затем переворачивая, чтобы постучать по донышку. Когда все, что ему требовалось, было под рукой, он приступил к приготовлению лососевой кулебяки.
Лейси подперла кулаком подбородок.
– Так где ты научился готовить русскую ку-бяку? – спросила она.
Том усмехнулся.
– Кулебяку, – сказал он. – В Москве.
Лейси от удивления раскрыла рот.
– Не может быть! Ты был в России?
– Я много где бывал, – сказал Том. – Если хочешь научиться готовить блюдо правильно, лучше всего это сделать в его родной стране. Я научился делать неплохое карри после недели практики в Дели и отменного цыпленка по-ямайски в Ямайке. Как ты могла догадаться, как кондитер, я провел больше всего времени, обучаясь в Австрии и Франции.
– Отсюда и знаменитые макароны, – ответила Лейси почти сказочным голосом.
Она была поражена жизненным опытом Тома. Особенно учитывая, что она сама редко выезжала за пределы Штатов, и что это в основном были командировки, во время которых ей приходилось бежать прямо из аэропорта в аукционный зал или на выставку, или на конференцию, не имея возможности прочувствовать культуру.
– Точно. На десерт у нас будет куинь-аман, который происходит из Бретани.
Он произнес имя французского региона с идеальным акцентом, что заставило Лейси впасть в экстаз.
– Никогда об этом не слышала, – сказала она. – Я имею в виду о кунь-амане, не о Бретани. О ней я слышала.
Тем не менее Лейси не ощущала привычной робости, как обычно при разговоре с людьми, более эрудированными, чем она. Ежегодные корпоративы, на которые таскал ее Дэвид, всегда были для нее пыткой; разговоры были выше ее понимания, босс Дэвида вбил ей в голову, что она – «ассистент драпировщицы», и кто-то обязательно спрашивал у нее, не было ли ее платье от какого-то дизайнера, о котором она никогда не слышала, заставляя ее признаться, что платье она на самом деле купила в обыкновенном магазине. Разговор с Томом был глотком свежего воздуха. Даже если у него было больше опыта и он знал больше об этом мире, чем она, он не хвастался этим. Он не разговаривал надменно. В нем не было и следа хвастовства. Это позволило Лейси расслабиться и быть собой, что так редко получалось.
– Куинь-аман – это, по сути, тот же круассан, – ответил Том с улыбкой. – Единственным отличием является то, что его заворачивают, как небольшой квадратик из оригами, и медленно выпекают, чтобы каждый слой идеально взошел.
Страсть к кулинарному искусству так и горела в его глазах, заставляя Лейси улыбаться.
– Не могу дождаться, – ответила она, чувствуя себя, словно в сказке.
Том даже принес все свои специи, и Лейси наблюдала за тем, как он добавляет кардамон, гвоздику и чили в сковороду. Он делал все с теми же театральными жестами, как когда украшал пирожные или готовил традиционный чай с хлебом, сливками и вареньем, и сконы. Ей нравилось наблюдать за ним. Когда готовила она, – что случалось крайне редко, – она пыталась сделать все как можно быстрее. Но Том заботился о каждом этапе процесса: от нарезания рыбы до того, как он мягко накрывал блюдо тестом.
– Ох, вино, должно быть, уже остыло, – сказала она, вскочив и достав его из холодильника.
Она налила им по бокалу.
– Будем, – сказал Том, поднимая бокал.
Она стукнула своим бокалом о его, вспомнив, как он пошутил с кусочками скона в их первую встречу. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
