Большая холодная комната была почти пустой. Напротив входа, в глубине комнаты стоял стул с подлокотниками, на котором сидела прямая, как палка, Хахад. Веревок или цепей на ней не было, но вокруг стула на равном расстоянии друг от друга стояли небольшие черные кубы размером с мелкое яблоко. От них так разило силой, что и без Особого зрения становилось понятно, что это мощные артефакты, удерживающие знахарку без всяких оков. Судя по тому, как напряжена Хахад, любое ее неосторожное движение может заставить охранную систему сработать. И наверняка не убить пленницу, но обездвижить и причинить такую боль, чтобы в следующий раз неповадно было и думать о побеге.
– Зэ-э-э, лорд! Зачем охотишься на меня? – спросила Хахад.
Обиженно спросила, но с должным почтением в голосе и почти спокойно. Если не смотреть на нее, то и не догадаешься, что она в плену.
– О, здоров будь, утаухэн[4]! И вы, добрые путники! – Знахарка улыбнулась сначала Каилу, потом Скаю и Нику. – Мое почтение, хугшэн хатан[5].
– На человеческом языке говори! – поморщилась Арна. – Нечего тут бормотать.
Лорд молча вскинул руку, веля матери молчать. Та повиновалась, но ее недовольство ощущалось и без всяких слов.
Поскольку лорд и сам молчал, Скай, вставший рядом с ним, лишь кивнул в ответ на приветствие знахарки: все же здесь и сейчас первое слово принадлежит хозяину замка.
Лорд же не спешил начинать разговор. Он тяжело и пристально смотрел на Хахад, словно надеясь то ли мысли ее прочитать, то ли напугать ее до беспамятства, чтобы она призналась во всех проступках с самого детства и до сего дня.
– Страшен ты, лорд, – сказала знахарка, согнав с лица улыбку. – Была бы в чем виновата перед тобой, уже ума бы со страху лишилась.
– Значит, вины за собой не чуешь? – многозначительно спросил Торн.
– Нет, – аккуратно помотала головой Хахад. – Не замышляла зла и не делала!
Лорд хмыкнул и поинтересовался:
– А зачем тебя сюда привезли, как думаешь?
Травница пожала плечами, не снимая рук с подлокотников.
– Знать не знаю. Что нельзя, то не продавала, денег лишних ни с кого не брала. С кистенем по переулкам не пряталась, – криво усмехнулась Хахад.
Торн медленно кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями. Потом повернулся к лекарю:
– Флакон покажи.
Каил достал из кармана флакон и протянул в сторону Хахад, держа его кончиками пальцев.
– Твое? – прищурился лорд.
– Зэ-э-э, на приворотку похоже, – кивнула знахарка.
– И что там намешано?
Женщина без запинки перечислила:
– Полынь, придорожник, ромашка, мята, синецветный сердечник, коричный порошок, «заячьи ушки».
Лекарь сказал:
– Верно. И помощник нашего гостя подтверждает.
Скай поглядел на Ника. Тот кивнул, во все глаза глядя на травницу.
– А подкопытень туда не добавила, случайно? – продолжил лорд.
Хахад удивленно уставилась на него, потом медленно проговорила:
– Если кто отравился, то не моим зельем.
– Ну может, перепутала. Бывает ведь и такое, – с нажимом сказал Фортитус.
– Ты, лорд, перепутаешь, боевую стрелу с охотничьей? Перепутаешь, какой рукой меч схватить? Вот и я в зельях никогда не путаюсь.
Голос Хахад звучал строго и с достоинством. Иного ее тон и усовестил бы. Но не лорда Торна.
Тот сказал:
– Складно баешь. Да только правду ли?
– Правду, – кивнула Хахад. – Знаю, здесь ты один волен карать и миловать, лорд, но когда мою судьбу решать будешь, помни: я зла не делала и не умышляла.
Знахарка покачала головой, разом став старше лет на десять. То ли решила, что ей не видать справедливого суда, то ли просто устала.
Торн развернулся и зашагал к выходу. Каил, старая госпожа, Скай и Ник поспешили за ним.
Выйдя из допросной, лорд сказал:
– Идем ко мне. Там Рорт уже собрал остальных. Будем решать, что с ней делать. Пленницу в третью комнату – Белл, проследи.
В покоях Торна собрались все рыцари, кроме Белла, но и тот не слишком задержался, перемещая Хахад в третью комнату.
Старая госпожа уселась в кресло слева от места Торна. Остальные тоже заняли места: за госпожой Олет, потом Белл, Уфри, Рорт, и замыкал круг Каил, сидящий по правую руку от хозяина замка.
Скай и Ник уселись напротив лорда между Беллом и Уфри.
Когда все устроились на своих местах, Торн сказал:
– Если у знахарки нет повода травить Рена, то надо срочно узнать, у кого повод был. Говорите!
Рыцари поначалу загомонили разом, но нестройный шум голосов вскоре заглушил бас Рорта:
– Есть у нее повод. Просто она не признается! Даракийцы коварны и хитры!
– Но если в зелье не было яда, то как она могла отравить Рена? – пожал плечами Белл.
– Может, девчонка, ну, служанка, сначала купила зелье, а потом яд? – проскрипел Уфри. – Тогда и знахарка честно скажет, что в зелье подкопытня не было.
– Зачем? – спросил кто-то.
– Женщины, – развел руками старый рыцарь. – Они же коварны почище любого даракийца!
– Был яд в бутылке, – непреклонно заявила госпожа Арна. – Дикарка просто не хочет признаваться.
– Прошу прощения, – подал голос Скай, – но мой помощник уверен, что не было. Я ручаюсь за его слова.
Арна уставилась на волшебника с неприязнью. Скай предпочел сделать вид, что не замечает неудовольствия старой госпожи.
