Профессиональных спортсменов в СССР официально не было, так как в общесоюзном классификаторе профессий рабочих, должностей служащих и тарифных разрядов профессия «спортсмен» отсутствовала. Ее не могло быть в принципе. Спорт в Советском Союзе был только любительский. Это за границей процветал профессиональный спорт, а в Советском Союзе слесари или чертежники устанавливали мировые рекорды исключительно в свободное от основной работы время. Казалось бы, советский спорт не сможет развиваться, но выход был найден. Перспективные спортсмены закреплялись за воинскими частями или предприятиями, получали зарплату по месту работы и могли целиком посвятить себя служению советскому спорту. Ивана Абрамова по профилю спортобщества «Урожай» оформили скотником в свиноводческий совхоз «Путь Октября». Зарплата у Вани была небольшая, но как скотник он мог за копейки приобрести выбракованных поросят, не годившихся для дальнейшей откормки. Родители Ивана были в восторге. Мало того что сын отдавал им всю зарплату, так еще и регулярно привозил тушку молочного поросенка, купленную по символической цене. На свиноферме Абрамов появлялся только в день получки, в свинарнике был один раз, когда директор совхоза проводил для него экскурсию по производству. Директору совхоза скотник, который воротит нос при виде свиньи и на работе не появляется, был бы даром не нужен, но в сельскохозяйственном отделе облисполкома приказали: «Надо!» – и директор взял под козырек. До самой армии Иван усиленно тренировался, стал чемпионом области по метанию копья, успешно выступал на всесоюзных соревнованиях, выполнил взрослый норматив мастера спорта.
После бескровной победы на пустыре Маша сама пошла на сближение. Воспользовавшись случаем, она попросила Абрамова проводить ее до дома. Ваня, краснея от смущения, согласился. Теперь он все свободное время проводил с девушкой, рассказывал ей о соревнованиях, о строгой дисциплине на сборах в спортивных лагерях. Маше было откровенно скучно с Иваном, но ее устраивал новый статус – быть девушкой самого видного парня в поселке. Маше завидовали не только подруги, но и незамужние молодые женщины. «Выйдешь за него замуж – всю жизнь будешь как сыр в масле кататься, – говорили они. – Спортсмены знаешь сколько зарабатывают? Ого-го! Не чета нашим заводским мужикам». Перед призывом Маша решила перейти к более активным действиям и перевести отношения на новый уровень. Она пригласила Ивана домой и стала вести себя так, что Абрамов пулей вылетел на улицу. Он не ожидал, что чистая, невинная девушка окажется такой порочной и сама предложит интимную близость. До отъезда на призывной пункт Абрамов избегал встреч с бывшей подругой. На ее письма в воинскую часть не отвечал. С тех пор при имени Маша Абрамов стал себя чувствовать так, будто у него грязь на руках, а вот имя Света после выезда в садоводческое общество «Огонек» стало его завораживать.
В военкомате личное дело Абрамова лежало в отдельной стопке. Офицеры, набиравшие в свою часть призывников, листали дело, пожимали плечами и откладывали назад. Спортсмены были нужны в каждой части, но спортивная специализация Абрамова была такой узкой, что применения для нее на полковом или батальонном уровне просто не было. Если бы он был известный бегун или боксер, тогда другое дело! Бегуны в армии пользовались особым почетом, а места для копьеметателей в ней просто не было.
По разнарядке Абрамов попал служить в охранный полк внутренних войск, дислоцированный на Урале. В первый месяц Иван прошел карантин, принял присягу, стал изучать уставы. Солдаты в части обращались друг к другу не по воинскому званию, как в популярных советских кинофильмах, а по имени или кличке. Имя Иван было распространенным, так что Абрамова стали звать Абрамом. Обычное явление, когда кличка является производной от фамилии. Замполит батальона, услышав, как стали звать новобранца, собрал в ленинской комнате авторитетных сержантов третьего года службы и сказал:
– Вы что, сучье племя, совсем страх потеряли? Дембель голову вскружил? Если я еще раз услышу, что вы новобранца Абрамом зовете, я вас в нарядах сгною! В рваных гимнастерках домой поедете! Я сионистскую заразу из ваших мозгов вычищу! Чтобы больше никаких «Абрамов» в моем батальоне не было!
– Ничего не понял! – откровенно признался один из старослужащих. – Какие сионисты, какие евреи? Абрамов – что, еврей?
Замполит с размаху грохнул кулаком по столу.
– Три наряда вне очереди! И запомни: в Советской Армии нет ни русских, ни евреев, а есть только солдаты и сержанты! Дома евреев искать будешь, а здесь их нет.
