– До тысяча девятьсот шестьдесят третьего года мой отец никогда не бравировал, что он – друг маршала Буденного. О Гражданской войне почти не рассказывал, а на Великую Отечественную войну он не попал в силу возраста. Отец до последнего дня работал в колхозе, пенсию не получал. Мать тоже не получала пенсию, так как ее в то время колхозникам вообще не платили. Я, брат и сестра после школы всеми правдами и неправдами сумели перебраться в город, окончить институты, устроиться на работу. Отец с матерью жили за счет наших переводов. Если бы не мы, то они бы на одном огороде долго не протянули. Отец в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году числился в колхозе счетоводом, но на работу не ходил. Хворал. Мать вроде тоже кем-то числилась, но занималась хозяйством. Отцу в шестьдесят третьем году исполнилось семьдесят восемь лет, а маршалу Буденному – восемьдесят. К круглой дате его наградили второй Золотой Звездой Героя Советского Союза. За просто так дали, за то, что до восьмидесяти лет дожил. Отец, как узнал об этом, разозлился и написал Буденному письмо. Где живет Буденный он, естественно, не знал, поэтому мудрить не стал и на конверте вывел: «Москва, Кремль, маршалу Советского Союза Буденному С. М.». И что вы думаете, письмо дошло! В этом письме отец поздравил Буденного с присвоением высокого звания Героя Советского Союза и немного напомнил о себе, написал, что он с Буденным в одном эскадроне в тысяча девятьсот девятнадцатом году под Воронежем казачьи части атамана Мамонтова разгромили. В письмо он вложил свою фотографию в буденновке с красной звездой. Это фото было сделано в середине двадцатых годов. Но тут подвоха нет. Когда бы он во время боев фотографировался? Так что более позднее фото вопросов не вызвало. В конце письма отец пожаловался, что он стал совсем старым, а от государства, за которое он кровь проливал, помощи никакой нет. Читал ли лично Буденный это письмо, я не знаю, скорее всего, нет. Он, как маршал СССР и бывший известный государственный и военный деятель, имел свой секретариат, который занимался корреспонденцией, поступившей на его имя. В секретариате посмотрели на красноармейца в буденновке и решили, что он, наверное, действительно был другом прославленного маршала и ему надо помочь. Вполне возможно, что они показывали фотографию отца Буденному, но разве он всех конников в своей армии упомнит? Я, кстати, сомневаюсь, что отец во время Гражданской войны вживую видел Буденного. Воевал он в его Конной армии, и что с того? Буденный, что, с каждым красноармейцем из одного котелка ел и за руку при встрече здоровался? Как бы то ни было, из секретариата Буденного в наш обком партии пришло гневное письмо на официальном бланке маршала: «В чем дело, почему вы забыли о герое Гражданской войны?» В обкоме за голову cхватились и помчались к отцу в деревню. «Что же вы, уважаемый Степан Савельевич, нам о своих проблемах не сообщили? Мы всегда готовы помочь героям Гражданской войны». В течение недели отцу выделили однокомнатную квартиру в областном центре, устроили на работу в отдел пропаганды обкома партии. Мать тоже куда-то устроили, чтобы ей можно было трудовую книжку оформить и общий трудовой стаж для пенсии насчитать. Через пару месяцев их с почестями отправили на пенсию, все положенные надбавки выплатили. С того момента отец при каждом удобном случае стал хвастаться, что он – личный друг Буденного, всю Гражданскую войну с ним бок о бок прошел. Мы над его чудачествами посмеивались, а зря! Мать в городе быстро угасла и умерла, а отец, наоборот, помолодел, о старческих болячках позабыл и затеял строительство дома в садоводческом товариществе.
Кейль, воспользовавшись паузой в рассказе, вставил пару слов, чтобы Ковалев не стал в красках и подробностях описывать эпопею возведения большого дома на шести сотках мичуринской земли. Сын буденновца намек понял и продолжил:
