— В ее одежде, босс, — сказала Джанин, припомнив шикарное содержимое гардероба. — У нее очень дорогая одежда. Натуральная замша, кожа, атлас, шелк и все такое прочее. Дизайнерская, не массмаркет. Все настоящее, не подделка.
— И с духами та же история, шеф, — добавил Томми, когда Джанин договорила. Будучи практически обручен с Джин, своей девушкой, он говорил с изрядной уверенностью. — Я тоже заметил, что они у нее сплошь дорогие — «Мисс Диор», «YSL», даже «Шанель № 5» есть. И на контрафакт из-под прилавка совсем не похоже.
Он не стал признаваться в том, что даже понюхал содержимое одного симпатичного розового флакончика в форме ракушки. Конечно, чтобы понять, можно ли подарить такое Джин на День святого Валентина — только для этого.
Хиллари задумчиво кивнула.
— Так что деньги у нее откуда-то были, — сказала Джанин.
Хиллари пожала плечами.
— Или был очень щедрый бойфренд. Или даже не один.
В конце концов, хорошенькие девушки умеют устраиваться.
Однако, когда у жертвы обнаруживается неожиданное богатство, первым на ум всегда приходит одно слово.
Шантаж.
Но кого могла шантажировать студентка, всего год назад приехавшая из Франции? Кого-нибудь в колледже? В колледже она ориентировалась лучше всего. Да и богатых студентов — не говоря уже о попечителях — тут хватало, есть из кого выбирать. А может быть, эта история началась еще раньше, до Оксфорда. Когда буду звонить в полицию Лилля, чтобы они убили этим известием семью девушки, решила Хиллари, попрошу присмотреться — нет ли признаков того, что у Евы кто-то был на крючке?
Допустим, убийца приехал с континента. Если так, то пиши пропало. После возникновения Европейского союза отслеживать перемещения из страны в страну стало адски трудно.
— Отлично. Томми, первым делом берись за финансы. У нее мог быть счет в банке, но ты на этом не останавливайся.
Образ покойной начинал приобретать отчетливые черты, и некоторая финансовая изворотливость вполне в него вписывалась.
— Посмотри, нет ли у нее портфеля — акции, ценные бумаги, все такое прочее. Или даже заначки наличными. Прочешите ее комнату буквально по миллиметру. И не забудьте проверить компьютер.
— Слушаюсь, шеф, — сказал Томми, и тут же запутался — с чего начинать? Ему очень хотелось сделать все наилучшим образом, но руководило им вовсе не желание продвинуться по службе. Он понимал, что это безумие, что Хиллари Грин никогда не посмотрит на него не как на подчиненного, а как на мужчину. Но вдруг… когда-нибудь…
Он решил, что начнет с комнаты. Компьютер никуда не денется — и банковские менеджеры тоже.
— Джанин, берись за девушку, которая обнаружила тело. Да, порасспроси, были ли у Евы еще близкие друзья или, может, компания, — продолжила Хиллари, пребывая в благословенном неведении относительно той бури, которую подняла в исполненном нежности сердце Томми.
— Есть, босс. По-моему, та девушка сейчас у себя в комнате с местной экономкой.
Хиллари мрачно кивнула. Оставалось надеяться, что медсестра еще не успела по уши накачать девчонку успокоительным.
Далеко ходить не пришлось. Девушка, нашедшая тело, оказалась в буквальном смысле слова за стенкой комнаты покойной.
И ничего удивительного, если вдуматься, решила Хиллари. С кем скорее всего подружится девочка, которая никого в Англии не знает? Конечно, с соседкой. Вероятно, они въехали в один день, как раз перед началом учебы, и тут же познакомились. Потом у покойной, конечно, могли появиться новые друзья, те, с кем она сидела рядом на занятиях или с кем были общие интересы. Ева Жерэнт наверняка вступила в какой-нибудь клуб. (Если только в устройстве колледжей за последние двадцать лет не произошла какая-нибудь революция, в Святом Ансельме наверняка должны быть клубы на любой вкус, от филателистов до фетишистов.)
Девушку звали Дженни Смит-Джонс. Странная фамилия, подумала Джанин, прочитав надпись на табличке, вложенной в металлический держатель на двери. Угораздило тебя иметь две такие заурядные фамилии, как Смит и Джонс, так зачем же использовать обе?
Комната представляла собой точную копию соседней, только цвета немного отличались. Да вместо плакатов с манекенщицами были постеры из театра и кино. По всей видимости, Дженни изучала драматические искусства.
Она была совсем юной и очень бледной, однако, слава тебе господи, пребывала в здравом уме. На ней были джинсы и грубый свитер ручной вязки, придававший ее худощавой фигурке нечто гномье. Длинные светлые волосы вялыми выцветшими прядями ложились на поникшие плечи. Во взгляде больших серых глаз, которым она встретила появление полиции, читалось раздумье.
Удивительно, какие они разные, сразу подумала Хиллари. Пикантная французская куколка в смелом макияже и шикарных нарядах — и высокая, стеснительная худышка-англичанка.
Интересно, рассеянно подумала она, не окажется ли эта Дженни Смит-Джонс заправской актрисой. Иногда такие простушки могут очень сильно удивить.
