Все-таки есть у Хиллари и хорошие стороны, сказала себе Джанин. Она никогда не против выслушать твои соображения. Более того, хорошенько подумав, Джанин вынуждена была признать, что о работе полицейского узнала от Хиллари больше, чем от кого бы то ни было из прошлых своих начальников.
— Значит, у Евы было не шесть, а семь клиентов? И о седьмом она ничего не писала? Химик, студент-медик, аспирант…
Хиллари пожала плечами:
— Возможно. Но почему она о нем молчала?
Джанин, которая хорошо выспалась в гостях у Мэла, чуть улыбнулась:
— Может быть, с ним у нее был не бизнес. А любовь.
Хиллари задумчиво нахмурилась и повертела эту мысль так и сяк.
Еву Жерэнт убила любовь?
Возможно. Может быть, ее любовник был моложе клиентов и с него она денег не брала. Возможно, он даже был из титулованных. Юная француженка из провинциального городка и английский дворянин — ей это, наверное, казалось романтичным? Она боялась навредить своему возлюбленному? Опасалась, что скандал ударит по его репутации? Тогда понятно, почему она молчала.
Возможно.
Уж где-где, а в Оксфорде и шагу не ступишь, чтоб не налететь на какого-нибудь аристократа.
Но даже и так…
— Что-то не похоже на убийство на почве страсти, — сказала Хиллари и, поймав недоуменный взгляд Джанин, улыбнулась. — Я имею в виду, что повидала мужчин, которые убивали жен, — обычно они шли к этим женам с топором. А потом твердили, что жена их пилила или что они «просто поругались». Обычные, в общем, отговорки. Но все без исключения они потом громко рыдали, и каялись, и по сто раз повторяли, как любили жену. И ведь, скорее всего, и вправду любили.
Однажды ко мне попало дело женщины, которая забила мужа сковородкой — била и била по голове потому, что он сказал, будто у нее бекон подгорел. Она тоже говорила, что любила его.
Любовники помоложе обычно душат за шею или зажимают рот. Реже, но встречаются изобретательные — такие сначала опаивают возлюбленную чем-нибудь, чтобы уснула, а потом сажают в машину, цепляют шланг на выхлопную трубу, заводят в окно и включают двигатель.
Некоторые вывозят жену — и детей заодно — на пикник и там топят по одному, как котят.
Джанин морщилась, но слушала внимательно. Неужели Хиллари и в самом деле повидала столько убийств? Не здесь, конечно, не в должности инспектора. Но она поднималась с самых низов и проработала в полиции почти двадцать лет…
Она успела навидаться всякого.
— Как-то не слишком романтично, — заметила Джанин. — Особенно про топоры и сковородки.
— Верно. Но я о другом: не припомню ни единого случая, когда бы мужчина схватил возлюбленную, ткнул коленом в спину и вколол кокаин в вену.
Джанин поежилась. Тихо сказала:
— Понимаю.
Убийство, совершенное обезумевшим от ревности влюбленным, — как это романтично звучит. Сразу вспоминается «Отелло» и все такое прочее. (В школе Джанин любила уроки английской литературы.) Но то, как умерла Ева…
— Это было жестоко, — вслух произнесла она.
Хиллари, выезжавшая однажды на убийство, где мальчик-подросток до смерти забил мать кувалдой, только головой покачала.
— Нет, это еще не жестоко, — твердо сказала она. Она знала, что значит «жестоко». — Это было… расчетливо. Как будто по необходимости. Кто-то хотел, чтобы девушка умерла. Пошел и убил ее. Как будто… вовсе ничего не чувствовал. Да, вот что меня здесь удивляет. Такое впечатление, что убийца не испытывал ни любви, ни ненависти к девочке. Она была для него просто препятствием, которое нужно убрать с дороги.
— Но это не отменяет версии тайного любовника, — заметила Джанин. — Даже у самого бесчувственного типа может снести крышу. Допустим, наша девица промышляла шантажом…
Хиллари вздохнула.
— Не исключено.
Она оглянулась: вошел Томми Линч. От зелени на его лице не осталось и следа.
— Док Партридж уже сообщил самое главное по телефону, — сказала Хиллари, не дожидаясь, пока он заговорит. — Можешь не пересказывать. Попробуй достучаться до Фрэнка по радио и скажи ему, что мы ищем торговца крэком. И на этот раз пусть особенно тщательно выспрашивает о покупателях-мужчинах. Молодых — студентах, аспирантах.
Томми кивнул.
— Что-то Мэл опаздывает, — заметила Хиллари, но Джанин не клюнула.
— Хотите присутствовать на повторном допросе клиентов, босс? — спросила она.
— Да, пожалуй, — кивнула Хиллари.
Но среди клиентуры Евы не было ни медиков, ни химиков. Вряд ли фрилансеры-журналисты, дизайнеры интерьера и дантисты часто сталкиваются с этим препаратом. Впрочем, дантиста, пожалуй, можно отнести к медикам. А этот, как его, Ягненочек, вроде бы из ученых? Интересно, в какой области. Впрочем, зная свою удачу, Хиллари не сомневалась, что он окажется специалистом по кельтскому кресту на острове Линдисфарн. Или исследователем символической составляющей образа Чеширского кота применительно к жизни и творчеству Льюиса Кэрролла.
Она потянулась за пальто, и тут вошел Мэл.
Джанин проводила его взглядом, в котором промелькнула отчетливая гордость собственницы.
