Она протиснулась в выкрашенные белым ворота и прошла по выложенной камнями тропинке. Судя по всему, летом сад при коттедже был чрезвычайно хорош. Даже и теперь розовые плети были безжалостно обрезаны, клумбы — укрыты листьями, хвойники — аккуратно подстрижены, а голые кусты сулили изобилие красок в самом недалеком будущем. Здесь потрудился умелый садовник.
Что ж, жизнь на «Мёллерне», по крайней мере, избавляла от необходимости ухаживать за садом.
Она позвонила, и дверь открылась почти сразу.
Стоявший на пороге человек не мог быть никем иным, как Ягненочком. Пышные белые волосы нимбом окружали глуповатое овечье лицо. Взгляд водянистых зеленовато-голубых глаз (к счастью, с круглым человеческим, а не вертикальным овечьим зрачком) окинул Хиллари от макушки до пят. Возраст человека не поддавался определению — от рано постаревших пятидесяти пяти до хорошо сохранившихся восьмидесяти пяти.
На нем были мешковатые серые брюки и мешковатый серый кардиган. Обаятельная улыбка обнажала розовые десны. (Жаль только, задних зубов в ней не хватало.)
Во взгляде старого греховодника явственно читался комплимент, и Хиллари едва сдержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. Столько мужского внимания за последние несколько часов — сначала от мерзавца-сутенера, теперь вот от этого чудака — как тут бедной девушке не потерять голову?
— Мистер Гейджингвелл? — спросила она, показав ему удостоверение.
— Инспектор уголовной полиции? Гм-гм, да я расту — в прошлый раз приходил всего лишь констебль. Входите же, входите. Хотите домашнего вина из первоцветов?
Хиллари не хотела. Не хотела, и точка. Однажды ее уже угощали домашним вином. Лет пятнадцать назад одна помощница почтмейстера, дама с ласковым голосом, уговорила ее попробовать вина из терна.
От вина этого у Хиллари буквально снесло крышу. И она до сих пор помнила последовавшее за этим утро.
Вслед за хозяином она вошла в комнату, сочетавшую в себе кабинет и библиотеку. В очаге торжествующе полыхал настоящий огонь. Хиллари согласилась выпить чаю и села у камина. Спавший на стуле напротив кот поднял рыжую башку, мгновение таращился на гостью, а потом снова уснул. За окном в кусте зимнего жасмина шумно выясняли отношения воробьи.
Как будто она попала в другой мир.
Она с интересом вгляделась в книжные полки. Книги были сплошь о насекомых.
Она тяжело вздохнула. Конец надеждам — Ягненочек не имеет отношения ни к медицине, ни к химии. Не стоило и надеяться.
Вернулся Ягненочек, в руках у него была настоящая вустерская чайная пара девятнадцатого века.
А чай оказался из пакетика.
Ну и ладно.
— Полагаю, вы хотите поговорить о Еве. Очень милая девочка. Жаль, что она умерла.
Хиллари кивнула. Так себе эпитафия, подумала она, а потом задумалась: скажут ли о ней самой хотя бы это?
— Вы интересуетесь насекомыми, мистер Гейджингвелл? — спросила она, немало удивив пожилого собеседника, который, по-видимому, полагал, что она с ходу примется копаться в его грешках. Или даже с нетерпением ждал этого?
Будь она старым вдовцом, доживающим свои дни на лоне природы, она тоже, пожалуй, не упустила бы шанса сыграть записного сердцееда.
— О да, особенно стрекозами. Вы знаете, что они появились еще раньше динозавров? Очень древние насекомые. Я изучаю их уже почти пятьдесят лет. Написал три книги на эту тему.
Он встал и достал книги — сухой, как пыль, язык, убористая печать, ни единой фотографии прекрасного создания природы, дабы оживить текст. Последняя книга — Хиллари заметила — вышла из печати в 1972 году.
Хиллари кивнула и огляделась.
— У вас ведь нет лаборатории, мистер Гейджингвелл? Для более глубокого изучения анатомии насекомых?
— О нет. Настолько я в тему не углублялся. Я имею в виду научный аспект, конечно. Меня больше интересует их ареал обитания и поведение. В результате моего исследования популяции стрекоз на одном из озер Западного Дорсета у нас впервые возникло подозрение о пагубном воздействии ДДТ на окружающую среду.
Он сказал это очень гордо. Интересно, восторгалась ли Ева его прошлыми подвигами? Хиллари хотелось думать, что да.
— А химический анализ насекомых вы производили сами? — быстро спросила она, но старик лишь покачал головой.
— Нет-нет. Этим занимались люди из министерства сельского хозяйства.
Хиллари вздохнула. Потом поморщилась. ДДТ? Кажется, об этом много говорили еще в шестидесятые-семидесятые.
Она окинула взглядом небольшой уютный коттедж, в самый раз для старика на пенсии, и осознала, что, если Ягненочек и был когда-то серьезным ученым, дни эти давно миновали.
Но даже и в те годы он, по-видимому, принадлежал к вымирающей породе «джентльменов»-энтомологов, которые, при всей своей скрупулезности и преданности делу, не поднимались выше класса любителей.
Ей захотелось подбодрить его, поэтому она позволила ему рассказать о том, как он проводил время с Евой, и до конца отыграть партию порочного старикашки. Он заверил Хиллари в том, что бывал в Оксфорде ежемесячно и примерно час из этого времени проводил в Ботли, у Евы, практикуя разнообразные позиции из Камасутры.
