Есть в этом что-то от сумасшедшего дома, подумала Хиллари. Весь фокус в том, чтобы разобрать, в какой именно сумасшедший дом вы угодили, и действовать исходя из этого.
На ее взгляд, колледж Святого Ансельма представлял собой типичную коммерческую шарашку, не больше и не меньше. А значит, у покойной Евы Жерэнт имелись состоятельные — но не сверхсостоятельные — родители.
Интересно. Возможно, это стоит учесть.
Резко повернув направо, Хиллари тут же заметила стоящего у двери констебля в униформе. При их приближении констебль встал прямее.
Секретарша невнятно распрощалась и удалилась.
Хиллари вздохнула. Значит, все пойдет привычным путем. Рано или поздно она получит «приглашение на чай» к директору. Позиции противоборствующих сторон были обозначены четко. Что ж, ее это устраивало.
— Докладывайте, констебль, — негромко приказала Хиллари. Констебль, парень двадцати одного года от роду, профессионально-размеренно отбарабанил подробности вызова. Началось все со звонка секретаря директора, затем прибыла полиция, были приняты все стандартные меры для сохранения в неприкосновенности места преступления и так далее.
Когда он закончил, Хиллари кивнула. Значит, криминалистов пока не вызывали. Что ж, ничего удивительного. Статус случившегося был пока неясен, и решать предстояло ей.
Ей сообщили, что док Партридж уже на месте. Войдя в комнату, Хиллари нашла его склонившимся над постелью, где лежало тело девушки.
Комната была невелика, но уютна. За большим створчатым окном шумели медные буки и открывался вид на центр города. Стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, неровности дощатого пола скрывал бежевый ковер. Кровать, чуточку широковатая для одноместной, имела мягкую, обитую тканью спинку. Гардероб, комод и стол были из светлой сосны. На столе стоял недешевого вида компьютер. Веселым цветным пятном выступал плотно набитый книжный шкаф, в основном содержавший книги по моде, тканям и дизайну одежды. Ему вторили развешанные по стенам плакаты, на которых шагали по подиуму модели в невообразимых нарядах.
Хиллари вспомнила свою тесную сырую комнатушку университетских времен, которую к тому же приходилось делить с подругой, и подумала, как это современная молодежь умеет так устраиваться.
Док Партридж подвинулся, чтобы не заслонять труп, и Хиллари напомнила себе, что как минимум эта представительница молодежи устроилась отнюдь не лучшим образом.
Доку Партриджу было за пятьдесят, однако он принадлежал к числу мужчин, которые в любом возрасте выглядят на тридцать. Он хорошо одевался. Безупречно подкрашивал волосы. И был отличным паталогоанатомом.
— Взгляните-ка, — сказал он и подвинулся, давая место Хиллари. Она подошла и посмотрела на мертвую девушку.
И сразу же поняла, что впереди у них большие проблемы.
Конечно, у Евы Жерэнт проблемы были посерьезнее. Если, конечно, смерть можно назвать проблемой.
И все-таки у Хиллари упало сердце, когда она посмотрела на мертвую девицу, но почему — она и сама не знала.
Девушка была невелика ростом — пять футов пять дюймов или что-то в этом роде, и весила не больше девяти стоунов. На ней была черная юбка-карандаш и безразмерный, но явно дорогой свитер. Что это — вчерашний ее наряд, или она оделась уже сегодня утром? Придется дожидаться отчета судмедэксперта, чтоб узнать. Кровать была неубрана, но это ровным счетом ничего не означало.
У девушки были иссиня-черные волосы, очень ровно подстриженные в каре — шикарная прическа, но ухода требует адского. Легкий макияж. Глаза закрыты, подбородок узкий и острый, скулы — тоже. Рот в красной помаде был неестественно алым. Казалось, что девушка спит. Даже мертвой она выглядела живее едва ли не всех живых, кого знала Хиллари.
И это было очень странно.
Но настораживала Хиллари вовсе не эта странная одухотворенность. Было здесь что-то еще, пока неуловимое.
— Сердечный приступ? — с надеждой спросила она.
— Это вряд ли, — сразу же ответил док Партридж. — Видите, какая она бледная? И мелкие синяки вот тут, на руках, и на задней части голеней такие же. Все указывает на внутреннее кровотечение. Конечно, сначала нужно провести вскрытие…
Он не стал договаривать. И так все было ясно.
Джанин за спиной у Хиллари уже натягивала резиновые перчатки. Настрой Хиллари передался и ей. Фрэнк Росс маячил в дверях — обрюзгший толстощекий херувимчик, — пытаясь разглядеть ноги покойницы.
— И вот еще что, — любезно заметил док Партридж и взялся за рукав длинного кашемирового свитера кремового цвета, в который была одета девушка.
Он потянул рукав вверх.
Под рукавом, на сгибе локтя, обнаружилась маленькая красная точка, окруженная бледно-голубым пятнышком. Кожа у девушки была бледная, почти прозрачная, и свежий след укола на ней буквально бросался в глаза.
— Черт возьми, — тихо выговорила Хиллари.
