Убийство во времени полностью

Может, она только видела сходство?

– Мисс? – спросила Молли неуверенно, когда пауза затянулась.

Ее сердце бешено колотилось, когда Кендра осторожно осматривала пятна на платье и спенсере. Они выглядели так же, но это еще ничего не значило.

– Неужели я ошиблась? – спросила она вслух и поморщилась.

– Ошиблись в чем?

Кендра приняла решение. Она резко сунула одежду обратно в руки Молли, проявив внезапную твердость.

– Сделай одолжение, Молли. Отнеси эту одежду герцогу и мистеру Манро. Попроси их сравнить эти пятна с пятном на пальто Эйприл Дюпрей.

Твини с сомнением уставилась на груду тканей.

– А что такое?

Кендра быстро надела обувь.

– Я еще точно не знаю, поэтому мне нужно, чтобы герцог посмотрел под микроскопом. Но я думаю, что это может быть поташ.

– А что это означает?

Кендра остановилась у двери, увидев озадаченный вид служанки.

– Это означает, что я ошибалась, Молли. Ошибалась с самого начала.

Из трубы над хижиной скитника в этот день не вился дым. Конечно, покинутый вид этого жилища еще ничего не значил, внешний вид был часто обманчив. «А Томас уже, возможно, меня обманывал», – подумала она, подойдя к двери.

Кендра остановилась и внимательно прислушалась, но могла различить только трели птиц на деревьях поблизости и мягкий шепот листьев и травы, которые развевал легкий ветерок.

Она принялась колотить в дверь.

– Томас? Томас, мне нужно с вами поговорить!

Тишина.

Она снова ударила в дверь.

– Давайте же! Откройте!

По-прежнему никакой реакции.

Она попыталась толкнуть дверь. Она не заметила замка, когда была здесь ранее, поэтому не удивилась, когда дверь легко отворилась.

Комната была пуста. Ставни были по-прежнему открыты, но солнечный свет едва проникал сквозь грязные стекла, несильно освещая беспорядок внутри. Вонь казалась сильнее, чем обычно, если это вообще было возможно.

«Осмотрюсь и сразу же выйду», – решила она. Хотя она и не понимала до конца, что конкретно ищет. Она заметила буфет, в который врезалась вчера. Банки, керамические горшки и кисточки все еще валялись там. Она заметила, что ее руки испачкались сероватой грязью, как только она прикоснулась к этим баночкам. Был ли это поташ? Или просто грязь? «Откуда мне, черт возьми, знать?»

Без зажженного камина в комнате было холодно, как в могиле. Кендра немного дрожала, пока рылась в ящиках. Томас не мог использовать это место для пыток, но он мог прятать здесь Эйприл Дюпрей, перед тем как выбросить ее тело на тропинку. И Роуз… да, он мог держать тут и ее, пока все ее искали… пока он ее искал. Кому было лучше знать, когда именно они закончили осмотр того места у реки, как не самому участнику поисков?

Она остановилась. От напряжения она почувствовала какие-то покалывания в области спины. Что это был за шум? Какой-то скрип или шарканье снаружи? Она задержала дыхание и прислушалась. Нет, ничего. Только бешеный стук ее сердца.

Пытаясь отвлечься, она продолжила свой поиск. Грязными руками она открывала баночки и ящики. Потом ей обязательно надо будет принять ванну, даже если для этого ей придется самостоятельно таскать ведра с водой.

Ее глаза сузились, когда она заметила деревянный ящичек на верхней полке шкафа. Он был покрыт пылью, но казался менее запачканным, чем все остальные предметы в лачуге Томаса. Ей также показалось, что он слишком изысканный для скитника. Она потянулась наверх, опустив ящик. Он был двадцати сантиметров в высоту, пятнадцати в ширину и около двадцати пяти в длину. Дерево было похоже на махагон, а на крышке был вручную вырезан цветочный узор. Согнув руку в локте, Кендра осторожно подняла крышку и нахмурилась, когда увидела внутри мотки пряжи.

В растерянности она запустила руку внутрь. Ее пальцы коснулись мягкого волокна, и только потом она поняла, что это было. Она брезгливо ахнула, пошатнувшись и сильно ударившись о буфет. Коробка вылетела у нее из рук, стукнулась о грязный пол и треснула. Содержимое вылетело наружу.

Это была не пряжа, а… волосы.

Человеческие волосы.

Гэбриэл жутко хотел выпить. Его руки тряслись от этого желания. Он сжал их в кулаки и убрал в карманы пальто. Он заскрипел зубами. Его голова раскалывалась, желудок раздирало на части. Несмотря на то что утром он принял ванну, он продолжал чувствовать свой пот, и этот резкий запах делал его страдания еще невыносимее.

Он отпустил своего камердинера пораньше, так как не хотел, чтобы кто-то его видел. Ему нужно было побыть одному, пока он боролся с демоном, который соблазнительно шептал ему на ухо, побуждая его прекратить эту боль, которая съедала его живьем: «Выпей».

Боже милостивый, он не прикасался к спиртному с тех пор, как услышал, что эта служанка пропала из замка, с тех пор как услышал, что она была похожа на ту первую шлюху. Даже сейчас он помнил тот леденящий душу страх того, что его сумасшествие может усугубиться.