Убийство во времени полностью

– Вы хотите, чтобы я нарисовала ваш портрет?

– Не мой…

– Черт возьми. Мы уже сказали вам, это неподобающе, – огрызнулся Алек.

Кендра сделала вид, что не слышала.

– Мы собираемся распространить описание девушки, и тут нам поможет сыщик. Гораздо эффективнее будет иметь фотографию, то есть какой-то набросок.

– Вы хотите, чтобы я написала умершую?

– Нарисовать углем или пастелью, наверное, быстрее. – Она взглянула на герцога. – Извините, но так будет лучше.

– Это из ряда вон… – запротестовал Алек.

– Не знала, что ты такой зануда, Сатклифф, – не дала ему договорить Ребекка, ее выражение лица было снова веселым. Кендра заметила блеск радостного возбуждения в васильковых глазах. – Я это сделаю. Когда?

Губы Кендры скривились в иронической усмешке, которую присутствующие никогда бы не смогли понять:

– Я всегда говорю, что нет времени лучше настоящего.

Алек схватил Кендру за руку, прежде чем она успела вслед за герцогом и Ребеккой выйти из классной комнаты. Этот жест застал Кендру врасплох, физический контакт был словно удар тока.

– Зачем вы вмешиваете леди Ребекку в это? – спросил он.

Он отпустил ее, и Кендра выдохнула. Но у нее снова перехватило дыхание, когда он поднял руку, уперся ладонью в деревянную раму двери и встал так, что преградил ей путь. Она находилась достаточно близко, чтобы рассмотреть золотистые пятнышки вокруг зрачков его зеленых глаз, достаточно близко, чтобы почувствовать его запах, смесь чистого белья, кожи, какого-то мыла и мужского тела, уникальный запах этого человека.

– Ну? – повторил он с нетерпением, так как она молчала.

Она откашлялась.

– Я уже сказала, мне кажется, она будет полезна для расследования. Если она нарисует лицо мертвой девушки, у нас будет больше шансов узнать, кто она, чем с помощью устного описания. – Она сделала паузу, затем пожала плечами. – И вообще, неплохо иметь и женский взгляд на вещи.

Алек нахмурился:

– А у вас, черт возьми, какой взгляд?

«Взгляд человека из двадцать первого века», – хотела сказать Кендра. Вместо этого она снова пожала плечами.

– Тогда взгляд аристократки. Как я уже говорила, я думаю, что мы имеем дело с кем-то из вашего класса, лорд Сатклифф.

– Только вот к какому классу принадлежите вы, мисс Донован? – спросил он мягко.

Он смотрел на нее так пристально, что Кендра неожиданно для себя замялась. Она взяла себя в руки и оправила свою одежду.

– Я служанка.

– Странно. Именно так я и говорил герцогу. – Он улыбнулся, но улыбка не коснулась чистой и холодной зелени его глаз. – Я хотел сказать, кто вы такая, мисс Донован?

Кендре казалось, что он будто спрашивает ее: «Что вы такое?» Но, возможно, она придала этому вопросу слишком большое значение – годы, проведенные под микроскопом, когда она была скорее научным экспериментом, чем ребенком, сделали ее чувствительной.

Она продолжала молчать. У нее на самом деле не было выбора. Она едва ли могла сказать ему правду.

Он выпрямился и отошел назад.

– Я буду пристально следить за вами.

Уже не первый раз Кендра подумала, что, несмотря на его элегантную одежду, аристократический акцент, изящество и родословную, в маркизе было что-то темное, какая-то опасность.

– Это звучит почти как угроза, – сказала она.

Он мрачно улыбнулся:

– Здесь нет никаких «почти», мисс Донован.

Кендра вздохнула с облегчением, когда они догнали Ребекку и герцога на дорожке, ведущей к ледяному хранилищу. Элдридж нес художественные принадлежности Ребекки. Кендра также заметила, что женщина переоделась в темно-коричневое бархатное пальто, доходящее ей до лодыжек. Взгляд, который Ребекка бросила в их сторону, был откровенно испытующий, но она не спросила, где они были.

– Я сказал леди Ребекке, что, если она передумает, она всегда может нам об этом сообщить, – заявил Элдридж.

Ребекка весело улыбалась. Ее веселость, однако, испарилась, когда они вошли в ледяное хранилище. «Хорошо», – подумала Кендра. Она не хотела, чтобы кто-то из участников этого дела рассматривал его как нечто вроде забавы.

Хотя о правилах приличия можно было давно забыть, но герцог и Алек все равно убедились в том, что обнаженное тело было прикрыто одеялом из грубой шерсти до подбородка, перед чем леди Ребекке было разрешено войти.

Кендра сразу осмотрела Джейн Доу. Дэлтон закрыл ей глаза, но больше явно ничего не делал с лицом или головой. Обычный судмедэксперт сделал бы надрез, снял кожу головы и вскрыл череп, чтобы вытащить мозг, который потом взвесил и замерил бы. Но это было начало девятнадцатого века. Может, сейчас это не было частью обычной процедуры. Или, может, Дэлтон решил воздержаться от этой части аутопсии, потому что было ясно, что девушка умерла не от повреждения головного мозга. Какова бы ни была причина, это было к лучшему: Кендра сомневалась, что леди Ребекку допустили бы в комнату, если бы голову девушки вскрыли как консервную банку.