– Потеряла? Книжку? Когда?! – Я закричал, наверное, слишком громко, так как девицы перепу-гались, потушили свои сигареты и уселись на стульях, как прилежные ученицы, сложив руки на коленях.
– Да дня два. И не помню как. В транспорте, наверное.
– А ты вспомни, вспомни.
– Подожди, сейчас попробую. Вчера уже книжки точно не было, я хотела позвонить одному ло-ху, сунулась и не нашла.
– Какому лоху? Я его знаю? – проявила любопытство Зойка.
– Не знаешь, я позавчера его только и увидела. В электричке вместе ехали. Мест было мало, я сидела впритык к нему, колени в колени.
– Как романтично, – вздохнула Зойка.
– Ну, вот, ля-ля-ля, тополя, зеленые ветки. Короче, я достала книжку, он записал туда свой те-лефон… Дура!!! Я – дура!
– Чего орешь? Тоже мне открытие, – пожала плечами Зойка, но Наталья ее не услышала.
– Он не вернул мне книжку. Точно. Не вернул. Дебил. Дебил и есть. Руки черные, сигареты не-докуренные потрошит.
– Кто? Он потрошит сигареты?
– Он. Мы курить в тамбур вышли, ну, покурили, он целоваться полез, я сигарету выкинула, а он, представляешь, одной рукой обнимает, а в другой бычек между пальцами разминает.
– Твой тип был в очках? С темными линзами? И волосы такие, длинные. – Я уже понял, с кем познакомилась Наталья.
– Ну. Ты думаешь, это – он?
– Натка, я все поняла! – подпрыгнула на стуле Зойка. – Он тебя ищет. Для этого и Костика дос-тает. Ты ему понравилась. Точно! Как интересно!
Что ж, может быть, все было именно так. Игорь нашел в книжке мой телефон, вероятно, там был и адрес, а приходил, чтобы я свел его с Натальей. И хотя ничего подобного никогда со мной не происходило, я воспринял все как само собой разумеющееся.
– Ладно, девки, идите домой, или куда вы там собирались. Я отца буду искать. – С моими друзьями не нужно было особенно церемониться. Мы понимали друг друга и никогда ни на что не обижались. Может быть, поэтому и оставались друзьями все эти годы? Наталья с Зойкой встали, потарахтели еще чуть-чуть о чем-то и выпорхнули за дверь. Я остался сидеть на кухне.
Нет, у меня не было на душе никаких предчувствий, не было особого волнения, не было опасе-ний. Я сидел и ждал. Должно быть хоть какое-то известие! Любое – плохое, хорошее, но должно быть. Я ждал этого известия.
В ноябре темнеет рано, в семь часов уже черным-черно, а часы показывали почти половину восьмого. Фонарей в нашем дворе не было, одна тусклая лампочка у подъезда.
Я сидел и ждал.
Иногда улица освещалась фарами проезжавших машин. Тогда становились видны подернутые ледком лужи, сыпавшийся мелкий, почти крупяной, снег, черные кусты акации под окнами пер-вых этажей. Но и машины проезжали редко.
Я сидел и ждал.
В доме было тихо. Радио молчало, телевизор я не включал. Даже свет горел только на кухне. Чайник давно уже весь выкипел, сигареты у меня кончились.
Ближе к полуночи меня охватила самая настоящая паника. То, что отец не застрял где-нибудь у знакомых, в транспорте или еще в каком месте стало ясно полностью. Я кинулся к телефону и на-чал обзванивать больницы, звонил в «скорую», в милицию, даже в КГБ. Все бесполезно. Ничего интересующего меня никто не сообщил.
В больницы доставляли то беременных, то подростков со сломанными ногами или разбитыми черепами, то аппендицитников. По плановому приему, т. е. днем и по направлению врача, Андрея Константиновича Лопина тоже не регистрировали. Милиция рассказала о двух трупах с пожара на Учебной улице, да еще об алкоголичке, разрезанной товарником пополам. Заявление от меня тоже не взяли – рано, с такими сроками пропажи розыск не объявляют. Хотя приметы записали (или только сделали вид) и обещали позвонить, если что обнаружится.
Самый интересный разговор состоялся с дежурным КГБ. Меня долго выспрашивали о моем ад-ресе, трижды велели назвать номер телефона, записали место работы и в каком году я окончил школу. Когда же поняли, что мне, собственно, нужно, просто повесили трубку. Я сидел на стуле, уставясь в окно, и ждал, что сейчас позвонят в дверь, войдет какой-нибудь тип в строгом черном костюме и, положив руку мне на плечо, скажет: «Привет, гражданин Лопин. Пройдемте-ка с на-ми».
Около часа ночи начал искать телефоны родственников или знакомых, проклиная себя за то, что не сделал этого раньше. Конечно, шанса найти отца у них не было никакого, но хотя бы не бу-дет мучить ощущение невыполненности какого-то важного дела.
Я перерыл все ящики шкафов и комодов, но ничего, напоминающего записную книжку или блокнот, найти не удалось.
«Так, становится еще интереснее. Отец не был (тьфу-тьфу, почему непременно «был») любите-лем активно записывать адреса и телефоны, дневников тем более не вел никаких и никогда, но ка-кие-то записи должны же быть! Хотя…»
Я сидел на полу и пытался вспомнить, а было ли что подобное у нас вообще. Или, точнее, видел ли это я. Ничего вспомнить не удалось.
«Славно! Вся жизнь – сплошной тайник».
