Слава богу, Мстинский мост преодолели без происшествий. И вот наконец станция Веребье. Велев Сашеньке ожидать на вокзале, Лёшич отправился на поиски вдовы извозопромышленника Пшенкина. Пассажирский поезд, на котором она следовала вместе с гробом[50], прибыл в Веребье всего лишь за пятнадцать минут до курьерского, и Прыжов лелеял надежду перехватить Пшенкину прямо на станции, чтобы произвести требуемый осмотр прямо на месте. Тогда они с Сашенькой могли бы успеть на встречный курьерский, а значит, в Питер прибыли бы в половине третьего дня.
Прыжов к утру успокоился. Что он хотел доказать Наташе? Что волен поступать, как в голову взбредет? Зачем тогда женился? Летал бы вольным ветерком. Но теперь, раз завел супругу, он должен был учитывать ее мнение, потакать капризам, тешить самолюбие, ублажать! И Наташу, и ее матушку… чтоб той провалиться!
— Кого ищем, барин? — окликнул Прыжова мужичок в длинном овчинном тулупе, мимо пошевней[51] которого Лёшич пробежал уже в третий раз.
— Ты, случайно, не видел, с пассажирского гроб сгружали?
— Было такое, — подтвердил мужичок, сплевывая шелуху от семечек.
— И где он?
— Ужо на пути в Подоконниково. Поликарп Петрович с сыновьями встречал, погрузились в один миг. Горе-то какое! Первенца потерять!
Мужичок в который раз сплюнул, а Прыжов вздохнул. Теперь, если очень повезет, в столицу прибудут к полуночи.
Мужичок понял его вздох по-своему, снял треуху и перекрестился:
— Царствие тебе небесное, Петр Поликарпович.
— Придется ехать в Подоконниково, — произнес Лёшич.
Мужичок оживился:
— Тогда прошу, ваше благородие.
Прыжов покосился на узкое сиденье, на котором можно было ехать только полулежа:
— Я с дамой… Что-нибудь попросторнее есть?
— Попросторнее все уехало. — Мужичок обвел рукою площадь перед станцией, на которой еще несколько минут назад стояло несколько саней. — Один я, горемычный, остался.
— Стало быть, на похороны? — осведомился Васька, так звали мужичка, заботливо укрывая седоков двумя зипунами и тулупом.
— Угу, — кивнул доктор.
— То бишь знакомцы с Петром?
— Нет, я из полиции, имею задание осмотреть тело, — признался Прыжов.
— Из полиции? Ой как свезло…
Гибель Петра Пшенкина, о которой в селе узнали из телеграммы от вдовы, породила множество слухов и предположений. Весь вчерашний вечер смерть односельчанина обсуждалась в местном кабаке. И вошедший в пьяный раж Васька поспорил на полуштоф, что извозчик Стрижнев Пшенкина не убивал.
— Дозвольте тогда вопрос, ваше благородие. Извозчик этот…
— Стрижнев?
Васька кивнул, мол, про него толкую:
— Признался или нет?
— Нет.
