— То не мне решать. Вот она — власть. — Шелагуров с усмешкой указал на Фрола. Суровешкин от неожиданности вытаращил глаза. — Но будь я на его месте, проявил бы толику милосердия к вашему горю. Если, конечно, вы в свою очередь окажете уважение супруге покойного сына.
— Вон куда клоните, — сообразил Поликарп. — То наши дела, без вас решим.
— Так я не решаю, Фролу совет даю, — напомнил Шелагуров. — А он как представитель власти обязан защищать вдову от необоснованных притязаний родственников. Правильно говорю, Фрол?
Староста испуганно кивнул.
— Сами решим, семьей, — продолжал упорствовать Поликарп.
— В семью, если будешь упрямиться, вернешься не скоро, — пригрозил ему Шелагуров. — Так что, если желаешь пребывать на свободе, про Петькино наследство забудь. Раз уж Петра отделил, деньги Нюше принадлежат. Ей и твоему внуку.
— Про внука мне тоже забыть?
— У тебя и без него внуков хватает, здешних давай воспитывай.
Поликарп замолчал. Стоял, думал. Здоровенные кулаки сами собой сжимались. Почти минуту размышлял:
— Будь по-вашему, барин.
— Погоди, не все.
— После договорим. Покойника пора выносить.
— Сперва его доктор осмотрит.
— Не дам.
— Вскрывать усопшего — грех, — поддержал Поликарпа батюшка.
— Вскрытия не будет, доктор лишь голову осмотрит, — пообещал Шелагуров.
— Слава богу, — перекрестился священник.
— Клянетесь? — глядя помещику в глаза, спросил Поликарп.
Помещик перекрестился.
— Тогда возражать не стану.
— Вот и славно. Фрол, сбегай на двор к Брандычихе, — велел Александр Алексеевич. — Там Васькины сани. А в них доктор с Нюшей. Приведи их сюда.
Нюша бросилась на колени перед лавкой, где лежал ее муж.
— Петенька, милый, — зарыдала она. — На кого покинул?
— Как иррациональна любовь, — тихо, так, чтобы слышала одна княгиня, заметил Шелагуров. — Покойный Петенька изменял ей направо-налево, наверняка бил, обижал. А она готова попасть в рабство, лишь бы с ним проститься. Я вот с Мэри пылинки сдувал, однако, умри первым, уверен, она забыла бы дорогу к моей могиле.
— Тсс, — прижала палец к губам княгиня.
— Всем выйти на пять минут, — распорядился Лёшич.
Когда изба опустела, он подошел к покойнику, снял с его век пятаки. Взяв пинцет, приподнял по очереди веки и навел лупу на глазные яблоки. Внимательно осмотрев, повернулся к Сашеньке, виновато пожал плечами:
— Ничего. Опять ничего. Взглянуть желаешь?
Княгиня покачала головой.
— Позволите? — спросил Шелагуров.
Прыжов пригласил его подойти и отдал лупу. Помещик рассматривал глаза покойника долго, но тоже ничего не обнаружил.
— Зря только ехали, — в сердцах сказала Сашенька.
Дмитрий Данилович заканчивал завтрак, когда Тертий доложил о приходе Натальи Ивановны.
— Простите за внешний вид, — извинился князь. — В это время я еще в халате.
— Это вы простите. Явилась ни свет ни заря. Но я… не знаю, что делать.
Наталья Ивановна внезапно разрыдалась, Дмитрий Данилович помог ей усесться на стул.
— Да что случилось?
— Возвращаясь от вас, мы повздорили. И Алексей… вылез из саней и ушел. Я прождала его всю ночь. Но он так и не явился. Я подумала, вдруг вернулся сюда?
— Увы.
— Да, знаю, Тертий сообщил. Но куда, куда он мог пойти? Я места себе не нахожу. Вдруг…
Наталья Ивановна опять зарыдала, не закончив мысль.
— Успокойтесь, — принялся утешать князь. — Уверен, с Алексеем все в порядке.
— Где он? Вы знаете?
— У кого-нибудь из приятелей.
Тарусов кривил душой. Был уверен, что Прыжов, по прежней холостяцкой привычке, отправился в бордель. Но этого не скажешь молодой жене.
— Дайте их адреса.
— Простите, не располагаю. У нас разный круг знакомств.
— Может, княгиня знает? Она встала?
— Дело в том… Мы тоже вчера поцапались. И она… она укатила в это, как его… Подоконниково. Во всяком случае, так сказала.
На самом деле Дмитрий Данилович не считал жену столь сумасбродной. Конечно, никуда Сашенька не поехала, а переночевала у родителя. Надеялся, что, когда сегодня явится к ним на традиционный воскресный обед, они помирятся.
— Боже!
— Что с вами?
— Разве не понимаете? Они бросили, бросили нас…
Дмитрий Данилович с ужасом понял, что Наталья Ивановна права. Однако вида не подал:
— Нет, что вы…
— Бросили и сбежали. Моя матушка как в воду глядела.
— Уверяю…
— Вы слепец. Неужели не понимаете, что ваша жена влюблена в Алексея? А я у них как кость в горле. Княгиня больше не смогла терпеть наше счастье, спровоцировала скандал и увела.
Князь встал. Ему стоило больших трудов сохранять спокойствие. Ему не хотелось верить подозрениям Натальи Ивановны, но он понимал, что они не беспочвенны. Сколько веревочке ни виться, когда-нибудь оборвется.
— Уверен, имеются другие объяснения.
— А я — нет. Раскройте наконец глаза. Что Алексей с вашей женой должны еще натворить, чтобы вы поверили? Отдаться друг другу у нас на глазах? Они с детства…
— Спасибо, знаю. Однако надеюсь, что их чувства в прошлом. Хотите чай?
— Хочу, чтоб Алексей вернулся. Потому что… Потому что беременна.
У князя едва не сорвалось дежурное «поздравляю».
— Прыжов знает?
— Нет. Матушка сказала: пока дите не начнет толкаться, мужу не говори. Плохая примета.
