– Если будешь сотрудничать, то так и быть, оставлю тебя в покое, но при условии, что ты прекратишь свою незаконную деятельность.
– Да-да, конечно! Больше никаких подпольных сделок! Все только по закону!
– Где мне искать Куцего?
– В Орлеца́х у Ю́джина. Он часто там бывает.
– Кто такой Юджин?
– Один довольно интересный тип. Сам Юджин живет где-то в центре города, но еще имеет домик в Орлецах, улица Ольховая, дом семь. Там Куцый и вся его ко́дла время от времени собираются и играют в карты. В этом доме часто собираются как бандиты, так и люди, не связанные с криминалом, но располагающие средствами. Все они играют, а Юджин обеспечивает им возможность играть и является гарантом безопасности.
– Фамилия у Юджина есть?
– Ги́ркин.
– Что за фамилия такая?
– Юджин – по-нашему Женя. Утверждает, что он англичанин. А по паспорту он Евгений Гиркин!
– А какая фамилия у Куцего?
– Кажется, Само́шин! Да-да, Тимофей Самошин! Ради бога, только не говорите никому, что я вам про них рассказал!
– Как выглядит Куцый?
Богачев сглотнул, вытер глаза рукавом.
– Около сорока лет, среднего роста, на носу небольшой шрам, хромает.
– Хромает? – Зверев напрягся, тут же вспомнив о следах в доме на Гороховой, оставленных человеком со стертым каблуком. Неужели снова в точку…
– А теперь говори, кто такой Мотя! – поинтересовался Зверев.
Богачев, не задумываясь, выпалил:
– Это дружок Куцего!
– Адрес! Имя… фамилия… где живет?
– Этого я не знаю!
– Но ты с ним общался?
– Да.
– Опиши его. Какого он роста?
– Метр девяносто, не меньше! Светлый, волосы вьющиеся, рожа вся в волдырях.
Такого опознать будет не так уж и сложно – Зверев ликовал. Куцый и Мотя, все указывает на то, что они были на Гороховой в ночь, когда убили Чижова и Хлебникова. Зацепки есть, нужно будет порыться в картотеках.
– Наколки есть?
– У кого?
– У обоих.
– Про Куцего не скажу, а вот у Моти морда кошачья на правом предплечье наколота и слово «КОТ» под ней. Я как-то видел их во дворе, когда они в карты играли, так вот в тот день их какой-то мужик так обул, что Мотя только в штанах и в майке остался.
– Что за мужик?
– Не знаю его!
– «К.О.Т.» – коренной обитатель тюрьмы, – пояснил Зверев. – Значит, наш Мотя сидел, это хорошо. Так его найти будет проще.
– Вам виднее.
– А что у тебя с этой парочкой за дела? – спросил Зверев напоследок.
Глаза Богачева сверкнули огнем, но тут же потухли.
– Они мне охрану обеспечивали при продаже крупных партий янтаря. Сами ведь понимаете, как оно бывает без охраны…
– А ты им за это приплачивал.
Богачев с обреченным видом кивнул и тут же уточнил:
– А ОБХСС меня теперь точно не побеспокоит?
Зверев выдохнул.
– Пока нет, но если возьмешься за старое…
– Нет-нет, мы же с вами договорились!
– Договорились, но не думай, что это наша последняя встреча!
– То есть как так?
– А вот так, дружочек! Так что если мне вдруг понадобится твоя помощь, будь уверен – мы тут же с тобой встретимся.
После того как Зверев покинул изнеможенного и выжатого как лимон ювелира, тот на кара́чках дополз до шифоньера и достал из него бутылку армянского коньяка.
Налив себе полный стакан алкогольного напитка, толстяк выпил его залпом, потом увидел оставленный Зверевым «Псковский вестник». Просмотрев газету, Арсений Львович яростно застонал.
Он прочитал о предстоящем Пленуме ЦК КПСС, о мерах, направленных на укрепление колхозов и совхозов, о развитии в стране тяжелой промышленности, позволившем значительно увеличить снабжение деревень тракторами и другой сельскохозяйственной техникой. Также Арсений Львович прочел статью о футбольном матче, прошедшем два дня назад на стадионе «Локомотив» и закончившемся победой местного «Авторемзавода» над великолукским «Спартаком» со счетом три – ноль. О двойном убийстве на улице Гороховой в газете не было написано ни слова.
Покинув квартиру ювелира, Павел Васильевич вернулся в управление.
Теперь у Зверева практически не осталось сомнений в том, что именно Мотя и Куцый были соучастниками убийства Чижова и Хлебникова. Тюремные наколки Моти давали высокую вероятность того, что этот верзила сидел, а стало быть, в архивах обязательно должны были быть хоть какие-то сведения об этом долговязом типе. Что же касается Куцего, то теперь псковские опера знали его имя и фамилию, и его поимка теперь тоже являлась делом времени.
Вот только было ли у них это время?
Сообщив полученные от Богачева сведения Вите Кравцову, Зверев отправил его рыться в архивах. Павел Васильевич прекрасно понимал, что, пока его напарник перелопатит все нужные картотеки и отыщет хоть какую-то информацию о Куцем и Моте, пройдет довольно много времени. А судя по тому, с кем они имеют дело, времени на раскачку у Зверева не было. Поэтому Павел Васильевич не стал дожидаться результатов деятельности Кравцова и решил действовать немедленно.
