Ничего не услышав, кроме частых гудков, Павел Васильевич сурово сказал:
– Следователя Кравцова, пожалуйста… Да-да… Срочно… – Краем глаза Зверев наблюдал, как его собеседник снова потянулся за платком. – Алло! Виктор Константинович? Зверев говорит. А ну-ка подсуетись и добудь-ка мне срочно ордер на обыск квартиры гражданина Богачева! Да-да… того самого! Он тут решил ваньку валять и ничего не рассказывает. Так что давай, оформляй ордер, бери с собой ребят и дуй сюда!
Когда Зверев повесил трубку, он с торжествующим видом посмотрел на Богачева, но, к своему разочарованию, увидел, что толстяк лишь презрительно хмыкнул. Вот незадача…
Зверев понял, что, стреляя наугад, как он это часто делал, он сделал непростительный промах. Толстяк явно чувствовал себя победителем в этом коротком поединке, и Зверев понял, что нужно срочно еще что-то предпринимать.
«Если этот жирдяй не боится обыска, – рассуждал Зверев, значит, в квартире ничего нет. Возможно, он хранит свои ценности где-нибудь вне дома, или же… Что мы еще знаем? На поезде, идущем из Калининграда, Богачев не ехал, из этого следует, что он либо ездил в Калининград другим рейсом, либо и впрямь не ездил туда вовсе. Официальная версия – болел».
Зверев подошел к толстяку и хлопнул его ладошкой по животу.
– Любите покушать, гражданин Богачев, а не боитесь на тюремной баланде похудеть?
Оскорбительная реплика Зверева, очевидно, не задела хозяина квартиры, но его дальнейшие действия привели Павла Васильевича в шок. Богачев скривился, плюхнулся в кресло и зарыдал визгливым детским ревом:
– Швы-и-и! Швы же разойдутся!
– Какие еще швы? – и тут Зверев понял, в чем дело. Он метнулся к Богачеву, распахнул халат и увидел на животе толстяка тугую повязку. – Аппендицит?
– А что же еще? Зачем вы меня бьете?
Зверев отступил. Так, значит, вот почему этот прохвост не поехал в Калининград. Выходит, больничный у него и в самом деле настоящий.
– Когда оперировали?
– Десятого июня.
– Как раз накануне того, когда ты был должен ехать в Калининград? – переходя на «ты», спросил Зверев.
– Сколько раз вам говорить, я не ездил ни в какой Калининград!
Зверев ликовал. Теперь все вставало на свои места. Наша бесшабашная троица и впрямь поджидала этого увальня с товаром, а он в это время уже несколько дней валялся на больничной койке. И тогда Хруст выбрал новую жертву, вот только кого? В голове снова всплыл таинственный Хамфри Богарт. Зверев снова пошел в наступление.
– Ты спрашивал о том, кто мне сказал про твою поездку в Калининград! Так я тебе скажу кто. Мне о тебе рассказал твой дружок и подельник Куцый.
Богачев снова схватился за живот и заскулил еще громче:
– Я не знаю никакого Куцего!
– Врешь, сволочь! Врешь, а, между прочим, зря! Куцый ведь хотел тебя нагреть!
– Как это нагреть?
– Я ведь точно знаю, Сеня, что ты собирался везти в Псков партию янтарных украшений. Куцый знал об этом и натравил на тебя трех молодых балбесов! Они ждали тебя на вокзале с ножами и кастетами и собирались кончить. Тебе просто повезло, что твой аппендицит так вовремя воспалился. Если бы не он, лежал бы ты в лучшем случае в больнице, а в худшем…
– Перестаньте! – заверещал толстяк. – Вы меня просто пугаете.
– Пугаю?!
Зверев вытащил из кармана купленный накануне «Псковский вестник» и потряс им перед носом Богачева.
– Что это?! – снова завизжал толстяк.
– Газета! Тут на последней странице написано о том, что двое из тех троих, кто охотился за тобой, были зверски убиты в развалинах старого дома на улице Гороховой. Да-да! Дело завертелось! И дело не шуточное!
– Вы снова мне врете! В газете не могли такого написать!
Зверев оскалился и стукнул толстяка газетой по голове. Из глаз бедолаги потекли слезы.
– Могли, не могли! Какая разница! Я тебе говорю, что на днях были зверски убиты двое парней. По нашим сведениям, именно они должны были встречать тебя на вокзале. Мы знаем так же и то, что навел их на тебя Куцый. Мне плевать на твои махинации с янтарными цацками, пусть ими занимается ОБХСС. Я хочу знать все о Куцем и о Буром. Я ищу убийцу этих мальчишек, и я его найду. С твоей помощью или без тебя!
Зверев снова треснул Богачева газетой. Тот всхлипнул и потянулся за газетой. Зверев вырвал ее из рук толстяка и снова ударил, на этот раз уже по щеке:
– Говори, сволочь! Может, это ты причастен к убийству этих сопляков?!
Богачев трясся, как ужаленный, его толстый подбородок дрожал, как подтаявшее желе.
– Если я расскажу про Куцего, вы ведь не станете рассказывать обо мне вашим коллегам из ОБХСС?
Зверев опустил руку и убрал газету в карман.
– А не слишком ли многого ты просишь, Сеня?
Богачев вытер с лица пот.
– Вы правы, Куцый работает на Бурого.
– Кто такой Бурый?
– Это самый серьезный человек в нашем городе. Он самый известный вор в законе в этом городе и имеет большой авторитет. Где он обитает и где его искать, я не знаю. Зато знаю, где бывает Куцый.
– Так-так! И где же?
– Это одно злачное местечко. Я назову вам адрес… А вы точно не отправите ко мне ОБХСС?
