Вся компания тут же начала собираться. Однако Зверев решил повременить. Все прочие шептались и переглядывались, но никто так и не посмел возразить. Первым вышел белобрысый. Вслед за ним дом покинули очкастый и перепуганная Райка. Последними удалились Якут и Клякса, которые все еще косились на Зверева с неприкрытой злобой. Когда они остались вдвоем, Павел Васильевич снова приблизился к хозяину дома и тихо процедил сквозь зубы:
– Мне нужен Куцый, мне нужен Мотя, мне нужен Бурый! Раз ты не захотел мне помочь, я сам их найду. Можешь в этом не сомневаться! – сказав это, Зверев вышел из дома, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.
Выйдя в прохладную ночь, Зверев не увидел ни Доктора с Райкой, ни Кляксу, ни Пичугу с Якутом. Своих затаившихся в ночи оперов он тоже не заметил.
В надежде, что хоть кого-то из вышедших из дома Юджина ночных картежников удастся отследить, Зверев побрел туда, где его поджидала дежурная машина, но той на нужном месте не оказалось.
До города он добирался пешком, прекрасно понимая, что его опера наверняка задействовали машину для слежки. Не заходя домой, прямиком двинулся в управление и остаток ночи кемарил в кабинете на кушетке.
Проснувшись в половине десятого, Зверев умылся в туалете и, вернувшись в кабинет, поставил на плитку чайник с водой. В одиннадцать в кабинет вбежал запыхавшийся Шура Горохов и сообщил, что после того как все гости Юджина вышли из дома, они направились к стоявшей на соседней улице машине и все уехали на ней.
– Ты уж прости, Пал Васильевич, что мы тебя одного оставили. Сам же понимаешь, что нам пришлось «дежурку» забрать, – сказал Шура, глядя на помятую физиономию начальника.
– Не гунди, говори, что узнали! Смогли хоть кого-то отследить? – заваривая чай, поинтересовался Зверев.
– За рулем был очкастый мужик в шляпе, рядом с ним села женщина, остальные трое ехали сзади, – сообщил Шура и тут же поник.
– Ну? Марка машины, цвет, номер?
– «Победа», государственный номер «ПО‐59–87». Когда они доехали до Ленинской, вышел белобрысый. Сафронов меня высадил, и я пошел за ним, но упустил. Этот черт в глухой переулок свернул, я туда сунулся. А его уже и след простыл. Ну я покрутился, покрутился и домой пошел.
– Выспался, наверное! – не без злой иронии сказал Зверев.
Шура обиделся и хмыкнул:
– Не я один сегодня отсыпаюсь!
Зверев тоже хмыкнул:
– Это что же, Веньки опять нет?
– Ну я его по крайней мере не видел, – продолжая дуться, ответил Шура.
– Ладно, соня, пошли чай пить! – Зверев вздохнул. – Выходит, Пичуга от нас ушел. Как теперь узнать, что это за птица?
После того как они наполнили стаканы чаем, в кабинет вошел Евсеев.
– Ну а ты что скажешь? – с ходу поинтересовался Зверев. – Тоже ничего не выяснил и полдня проспал?
Евсеев подошел к столу, налил себе чаю и, хрустнув кусочком сахара, рассказал:
– Когда Шурка отправился за белобрысым, мы поехали дальше. Здоровый и коротышка, похожий на китайца, вышли у центрального гастронома, а мы с Сафроновым поехали за «Победой». Женщина вышла на Алтаева и вошла в дом номер семь, а очкастый добрался до улицы Красных Партизан и, поставив машину у четырнадцатого дома, вошел в третий подъезд.
Зверев оживился и снова попрекнул Шуру:
– Учись, молокосос, как работать надо!
– Так у них машина была, а мне по подворотням пришлось шастать! – фыркнул Шура и тоже принялся грызть рафинад. Евсеев тем временем с улыбочкой продолжал:
– Но это еще не все. После того как очкастый скрылся в подъезде, я вышел и по вашему методу решил порасспрашивать соседей.
– Это ночью-то? Кого ж ты там расспросил? – едва не поперхнувшись сахаром, воскликнул Горохов.
– Зачем же ночью? Я Сафронова отпустил, а сам на лавке до утра просидел. Познакомился с дворником, он мне много чего рассказал. И про то, где наш очкастый живет, в смысле – в какой квартире, и про то, что у его «Победы», которую он в лотерею выиграл, движок подтраивает, и еще про многое другое.
– Так-так. Продолжай! – от волнения Зверев опрокинул свой стакан и обварил себе пальцы. – Фу ты, черт! Димка, рассказывай уже!
– Оказывается, прозвище нашего очкастого – Доктор.
– Это я и без тебя знаю.
– А знаете, почему его так называют?
– Наверное, потому, что он врач.
– А вот и нет! Наш очкастый владелец «Победы» не имеет ничего общего с медициной, а работает заведующим на плодоовощной базе в Коры́тово. А Доктором его называют, потому что по паспорту он Николай Иванович Пирогов [11]. Он женат и имеет двух очаровательных пухленьких дочурок семи и тринадцати лет. Жена Николая Ивановича – ворчливая толстуха с пергидрольной завивкой и с бородавкой на носу. Что же касается размалеванной брюнетки, которая вышла из его машины на улице Алтаева, судя по описанию сторожа, никоим образом не является супругой гражданина Пирогова. Зовут ее Раиса, и работает она экспедитором на той же самой торговой базе, что и наш вышеупомянутый Доктор.
