Когда они миновали переезд, то повернули направо и с пару километров ехали вдоль железнодорожных путей. Справа располагался пустырь, а слева маячили густые заросли, через прорехи в которых то и дело открывались взору различные мрачные строения: склады, гаражи, участки бетонных ограждений. Когда машина въехала в ворота и остановилась у высокого серого строения с покатой крышей, в нос Звереву ударил запах сырости и гнили.
Возле строения на путях стояли три отцепленных вагона, доверху заваленных мешками с картошкой, на приступке – контейнеры с потемневшими ящиками, у огромной железной двери – несколько бочек с мочеными огурцами. Тощий мужик в сделанной из газеты «треуголке» катил к входу дребезжащую тележку, на которой лежали несколько холщовых мешков. Мужик был одет в замызганный синий халат, на руках – холщовые рукавицы. Еще двое работников базы, одетые так же, как и первый, сидели на ступеньках крыльца, прячась от солнца под ржавым козырьком, курили и травили анекдоты. Зверев подошел к работникам базы и спросил:
– Пирогов у себя?
Один из куривших грузчиков, довольно-таки молодой человек в очках, встал и окинул Зверева внимательным взглядом.
– У себя, а вы по какому вопросу, товарищ?
– Я из милиции, – майор предъявил удостоверение. – Где у него кабинет?
Парень тут же вытянулся и одернул свой халат.
– Входите в ворота и идите вдоль стеллажей. За вторыми воротами первая дверь направо.
Зверев покосился на второго работника базы, тот даже не подумал подняться и лишь оскалился, продемонстрировав майору золотую фиксу. Решив не обращать внимания на нагловатого фиксатого парня, Зверев вошел в главную дверь и прошелся вдоль стеллажей, уже изрядно опустевших за зиму. Отыскав дверь с табличкой «ЗАВЕДУЮЩИЙ», вошел без стука.
– Кого там нелегкая… – сидевший за столом Николай Иванович Пирогов не закончил фразу и тут же поднялся со стула.
На этот раз новый знакомый Зверева был облачен в довольно-таки чистый белый халат, на носу у него сидели все те же очечки в роговой оправе. На столе покоилась целая груда исписанных бумаг, на углу стоял телефон, графин с водой, прямо под рукой завбазы лежали старенькие бухгалтерские счеты.
– Ах это вы? – Пирогов сжал обеими руками счеты и прижал их к груди, словно хотел ими прикрыться, прячась от незваного визитера. – Как же вы меня так быстро… Ой, что это я? Чем могу быть полезен… товарищ?
Зверев бегло оглядел помещение. Массивный несгораемый сейф, шкаф, стеллажи с папками, несколько деревянных стульев – все это было довольно скромным и обыденным. Зверев вытащил в центр один из стульев, протер его рукой и уселся напротив Пирогова.
– Я вижу, вы не очень-то рады моему визиту, Николай Иванович! Что так?
Пирогов оскалился, наконец-то положил счеты на место, но все еще не решался сесть, Зверев же небрежно продолжал:
– Как поживает Раиса? Могу я ее увидеть? Насколько я знаю, она ведь тоже работает в данном госучреждении.
– У нее сегодня выходной, – проговорил, бледнея, Пирогов.
– Странно! Сегодня ведь среда, а ваши сотрудники отдыхают посреди недели! Хотя, возможно, это связано с тем, что Раечка трудилась в ночную смену и именно поэтому получила отгул.
На Пирогова было страшно смотреть, так он переменился в лице. Зверев же не унимался.
– Ах да, совсем забыл! Как там поживают ваши дочурки? Надеюсь, здоровы!
– Слава богу…
– Ну а супруга как? Тоже хорошо?
– Так и есть. Супруга тоже здорова.
– А не будете ли вы так любезны, уважаемый Николай Иванович, как-нибудь пригласить меня к вам домой на чай, чтобы я лично мог засвидетельствовать свое почтение вашей благоверной.
Руки Пирогова тряслись, по его бледному лицу ручьями тек холодный пот, наконец его прорвало:
– Довольно! Я вас прошу, я вас умоляю, оставьте в покое мою семью и, пожалуйста, не трогайте Раису Степановну! Она все равно ничего не знает. Я же, если вы пообещаете оставить нашу с Раисой маленькую тайну в покое, готов с вами сотрудничать, спрашивайте, что вас интересует.
– Куцый сидел?
– Что? Вы имеете в виду в тюрьме? Насколько я знаю – нет. В тюрьме сидел Мотя, за кражу.
– Какая настоящая фамилия у Моти?
– Михе́ев. Матвей Михеев.
– Где у него татуировка?
– Не знаю, он при мне не раздевался.
– Где живут эти двое и чем занимаются?
– Оба живут где-то на Кузнецкой. Точного адреса не знаю. По поводу работы могу сказать, что вроде нигде не работают, – завбазы неприятно хихикнул. – Эти двое, как это называется, принадлежат к так называемым блатным. Поэтому не утруждают себя работой.
– Чем занимается Юджин? Он же из блатных?
