Глупо, но первое, что мне вспомнилось, была «Группа Кроссфайер», грустная военная легенда, совершенно не подходящая для сонного ребенка. Я вспоминал другие, учебные напевы и стишки, которые знал с детства. «Молитва отравителя», перечень ядовитых трав. «Красные точки», песенка о самых уязвимых местах на теле человека. Кажется, это не подойдет.
Она снова прошептала:
— Ты знаешь «Двенадцать целебных трав»?
— Знаю.
Баррич научил меня ей, а леди Пейшенс намертво закрепила слова в моей голове. Я откашлялся. Когда я в последний раз пел песню, да еще на один голос? Жизнь назад. Я вздохнул и вдруг передумал.
— Вот песня, которую я узнал, когда был гораздо моложе, чем ты сейчас. Она о том, как выбрать хорошую лошадь.
Я откашлялся и напел:
Она помолчала, обдумывая.
— Это жестоко. Почему, если четыре белых копыта, то прогонять?
Я улыбнулся в темноте, вспомнив ответ Баррича.
— Потому что такие копыта бывают мягкими. Иногда. Белые копыта могут быть мягче черных. Ты же не захочешь купить лошадь, которая сразу захромает? Это правило не всегда работает, но зато напомнит тебе проверить копыта лошади перед покупкой.
— Ой, — пауза. — Спой еще раз, пожалуйста.
И я спел. Еще четыре раза, до тех пор, пока мой слушатель не уснул. Я взял лампу и на цыпочках пошел к двери. Аромат лаванды и мягкий отблеск свечи остался в комнате, когда я вышел в коридор. Я оглянулся на задрапированную кровать, огромную по сравнению с малышкой, которая спала на ней. Малышкой, которую только я могу защитить. Я тихо прикрыл дверь и направился в свою холодную пустую спальню.
Я проснулся на рассвете. Лежал неподвижно, разглядывая темные углы потолка спальни. Я поспал мало и все же сон покинул меня. Есть кое-что поважнее.
Мое дыхание сбилось. Иногда я слышал голос моего волка так ясно, будто он все еще жив. Это было чудо Уита, что случалось с людьми, слишком долго связанными с животным. Прошло больше двадцати зим, как я потерял Ночного Волка, но в этот момент он вернулся, я почувствовал толчок, будто холодный нос проник под одеяла. Я сел.
— Еще так рано, — проворчал я, но перекинул ноги через край кровати.
Я нашел чистую тунику и штаны, оделся. В моем окне просыпался прекрасный летний день. Я опустил шторы и глубоко вздохнул. Энергия покинула меня, и это казалось удивительным.
Волк во мне был прав. Когда я тихо постучал в дверь Би, и, после чуть слышного приглашения, вошел, она уже проснулась и рассматривала груду одежды, вытащенную из шкафа. Ее светлые волосы торчали во все стороны.
— Тебе помочь? — спросил я ее.
Она покачала головой.
— Не с одеждой. Но мама каждое утро стояла на другой стороне кровати, когда мы ее заправляли. Я пыталась, но это никак не выпрямляется.
Я взглянул на ее работу. Похоже было, будто она пытается расправить парус корабля.
— Хорошо. Я знаю, как это сделать, — сказал я ей. — Я заправлю твою постель.
— Мы должны сделать это вместе, — упрекнула она меня. Она глубоко вздохнула и немного выпрямилась. — Мама говорила, что я должна научиться заботиться о себе, ведь в жизни немногие люди будут учитывать мой рост.
Да, Молли подумала и об этом.
— Тогда давай сделаем это вместе, — предложил я и начал следовать ее четким указаниям. Я не упомянул, что мог бы просто поручить эту работу одной из горничных. Не стал ломать то, что Молли так бережно растила.
Перед тем, как одеться, Би выгнала меня из комнаты. Я стоял возле двери, ожидая ее, когда услышал легкий стук сапог Неттл по каменному полу коридора. Она остановилась передо мной, и было неприятно увидеть ее чересчур открытое удивление.
— Доброе утро, — приветствовал я ее, и, прежде чем она успела ответить, дверь распахнулась, чтобы явить Би, одетую и готовую встретить новый день.
— Я причесалась, — сказала она мне, будто я спрашивал. — Но они слишком короткие и не лежат.
— Мои тоже, — заверил я ее. Это не значило, что я пытался это сделать.
Она посмотрела на меня и спросила:
— Поэтому тебе трудно подрезать бороду?
Неттл рассмеялась над словами сестры и над моим смущением.
— Нет. Это не так, — ответил я серьезно. — Я просто запустил ее.
— Давай я помогу тебе перед отъездом, — предложила Неттл, и я подумал, откуда она могла знать, что моя борода всегда была заботой Молли.
Би мрачно посмотрела на меня и медленно покачала головой.
— Бороды совсем не надо. Просто сбрей ее.
Я ощутил прилив острой боли. Как она узнала? Неужели Молли рассказывала ей, что борода мне нужна, чтобы выглядеть взрослее, ближе к моему истинному возрасту?
— Может быть, позже. Но теперь нам нужно спуститься и позавтракать, твоя сестра хочет уехать пораньше.
