— Не думаю. Если бы он собирался вернуться или отправить мне весточку, он бы уже это сделал. Прежде чем уйти, он сказал, что работа, которую мы должны были сделать, закончена, и если он останется, мы можем случайно уничтожить сделанное. И это будет означать, что все, что мы пережили, оказалось напрасно.
Я пыталась понять, о чем он говорит.
— Как ошибка кукольника.
— Что?
— Однажды, в бурю, к нам постучались кукольники, и мама впустила их. Помнишь? Они сделали сцену в Большом зале и, хотя очень устали с дороги, сыграли спектакль.
— Я помню это. А что за ошибка?
— В конце, когда Синий Солдат убил Кабана с красными клыками и освободил Тучу, чтобы пошел дождь и урожай не сгорел. История должна была кончиться. Но потом, когда они складывали занавес, я увидела, что Кабан болтается рядом с Синим солдатом, и красные клыки глубоко вонзились в его тело. Тогда я поняла, что в конце концов Кабан вернулся и убил солдата.
— О, нет Би. Это совсем не входило в сказку! Просто кукол так повесили, когда разбирали сцену.
Он ничего не понял. Я объяснила ему.
— Нет, это была другая сказка. О которой предупреждал тебя твой друг. Трагедия после конца истории.
Он посмотрел на меня темными глазами. В их глубине я видела что-то изломанное, непоправимое. Мама умела отгонять эту его изломанность, а я нет. Наверное, теперь никто не сможет.
— Что ж, уже поздно, — сказал он вдруг. — Я совсем разбудил тебя, и ты не спишь дольше, чем я предполагал. Я просто хотел убедиться, что тебя не беспокоит приезд кузины. Я рад, что ты в порядке.
Он встал и потянулся.
— Я должна буду слушаться ее?
Он вдруг опустил руки.
— Что?
— Должна ли я слушаться Шан Фаллстар, когда она приедет?
— Она женщина взрослая, так что ты должна уважать ее. Так же, как уважаешь Тавию или Майлд.
Уважать. Не подчиняться. Это я могу. Я медленно кивнула и сползла под одеяло. Мама плотно подвернула бы его вокруг меня. Он — нет.
Он тихо подошел к двери, а затем остановился.
— Хочешь сказку? Или песенку?
Я подумала. Хочу? Нет. У меня были свои сказки, которые нужно обдумать перед сном.
— Не сегодня, — сказала я и зевнула.
— Отлично. Тогда спи. Увидимся утром, — он широко зевнул. — Это будет длинный день для всех нас, — сказал он, и в этих словах мне послышалось больше страха, чем ожидания.
— Папа?
Он остановился у двери.
— Что?
— Сегодня вечером тебе нужно подстричь волосы. Или завтра намазать их жиром, как делают мальчики. Сейчас они выглядят очень дико. И твоя борода ужасна. Как, как… — я подыскивала слово, которое когда-то слышала. — Как облинявший горный пони.
Он стоял неподвижно, а потом улыбнулся.
— Ты слышала это от Неттл.
— Наверное. Но это правда, — я осмелилась добавить: — Пожалуйста, сбрей ее. Тебе больше не надо выглядеть старше, как мужу мамы. Я хочу, чтобы ты был похож на отца, а не на дедушку.
Он коснулся бороды рукой.
— Нет. Ей никогда не нравилась твоя борода. Убери ее.
Я знала, о чем что он думает.
— Что ж. Может быть, ты и права.
И он тихо закрыл за собой дверь.
Вайлд`ай никогда не хотела быть Изменяющей для своего наставника, потому что он был скорее мучителем, чем ментором. Со своей стороны, старый Белый не был рад, что его Изменяющая — скромная и обидчивая девушка. Во всех записях он жаловался, что судьба предназначила ему долгое ожидание ее рождения, а затем, когда он нашел ее и сделал своей компаньонкой, она превратила его старость в тяжелое испытание. И все-таки то, что его кожа потемнела, доказывало, что он смог выполнить хотя бы некоторые задачи, назначенные судьбой, и после его смерти говорили, что он действительно направил мир по самому хорошему пути.
