Я нашел Рэвела уже занятым рабочими. Он стоял у двери комнат, которые готовились для Шан, и ругал людей за то, что натащили грязи на своей обуви. Я подождал, пока он закончит, а затем передал ему, что, быть может, леди Шан захочет другой цвет для комнат. Можно ли уладить этот вопрос и перекрасить Желтые покои?
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
— Но тогда радуга будет сломана.
— Простите?
— Много лет назад по приказу леди Пейшенс семь покоев были окрашены по порядку цветов радуги. Она начинается с красной, потом оранжевый. Желтый следует за зеленым, затем синий и…
— И лиловый. Лиловые покои отремонтированы?
Складка между его бровями стала глубже.
— Настолько хорошо, как я смог сделать, учитывая выделенную мне сумму.
Он смотрел на меня, пытаясь скрыть неодобрение тем, что я долгое время не уделял внимания поместью.
Я поспешно решил:
— Пошлите за леди Шан. Пусть она выберет комнату с цветом, который больше понравится. И подготовьте Зеленые покои. Нет, подождите. Вы правы, Рэвел. Принесите мне список того, что, по вашему мнению, должно быть сделано для каждого из покоев в главном доме. Начнем то, что должны были сделать много лет назад, восстановим их один за другим. Ах да, к нам прибудет еще один гость, дней через десять или раньше. Фитц Виджилант будет учителем леди Би. И, возможно, остальных детей поместья.
Эта мысль пришла ко мне в последний миг. Король Шрюд всегда требовал, чтобы каждый ребенок в замке Баккип по крайней мере попробовал выучить буквы и цифры. Не все родители считали это нужным, да и многие дети просили освободить их от занятий, но каждый ребенок имел возможность учиться. Пришло время перенять это наследие.
Рэвел сделал глубокий вдох через нос. Для человека с таким именем, Ревел выглядел слишком строгим[2].
— Значит, надо починить классную комнату, сэр? И прилегающий кабинет писца?
Классная комната. Внезапно я вспомнил, что такая в самом деле есть в Ивовом лесу. Мое начальное обучение шло у одного из малых очагов в Большом зале Баккипа. Мальчики Молли попали ко мне, уже умея читать и считать благодаря Барричу, а в Ивовом лесу обучал их я и другие здешние люди. Их учили лесовод, садовник, пастух… Я никогда не требовал, чтобы они освоили еще один язык, а их знание истории Шести Герцогств черпались из вечерних разговоров и песен менестрелей по праздникам. Неужели я оставил такие пустоты в образовании сыновей Баррича? Ни Молли, ни один из мальчиков никогда не просили большего. Я почувствовал себя виноватым.
— Сэр? — вопрос Рэвела вернул меня в настоящее.
Я смотрел на него, припоминая, о чем мы говорили. Под моим вопросительным взглядом он повторил:
— Классная комната, сэр. Ее сделала леди Пейшенс. Много лет назад, когда она еще надеялась родить детей и растить их здесь. Вот и появилась классная комната, в которой должны учиться дети.
Он говорил так, будто я не знаю, что это такое.
Конечно.
— Да, Рэвел, конечно. Освежите классную комнату и кабинет писца, и приготовьте список более серьезных работ, которые могут понадобиться. Ох. И список детей, пожалуйста, которые могут пожелать научиться письму и счету.
В глазах Рэвела читалась решимость достигнуть вершины мученичества, когда он спросил:
— И что-нибудь еще, сэр?
Я сдался.
— Это все, что я могу сообразить сейчас. Если вам что-нибудь еще придет на ум, обязательно скажите мне.
— Как и должно, сэр, — согласился он, и я почти услышал продолжение его мысли: «как и должно было с самого начала».
Вечером, когда рабочие ушли, а Би снова спала в комнате для шитья, я связался Скиллом со старшей дочерью.
Я почувствовал, как она вздохнула.
