— Ты должна правильно понять, что именно меня беспокоит. Две королевы всегда раздражали друг друга и…
Молли была упорна.
— Это не дает ответа на
Я мялся в нерешительности, а затем склонил голову к ее коленям. Она повела рукой, и ее пальцы начали перебирать мои волосы. Она тихо проговорила.
— Я никогда не была глупой, ты же знаешь.
— Вовсе нет. Я знаю, что ты годами собирала все в единое целое, даже если мы редко говорили об этом вслух. Но когда мы обсуждаем это, память о том, как я обманул тебя и обманывал столько лет — это как меч в моей груди. Молли, я такой…
— Хитрый, — перебила она меня нарочито легким тоном. — Фитц, ты извинялся уже тысячу раз, и я простила тебя. Так что, пожалуйста, не зли меня, пытаясь сбить с толку. Кого и чего ты боишься?
Повисло молчание.
— Я боюсь всего, — признался я шепотом. Я признал это для себя и для нее. — Мы с тобой видим ребенка, которого так желали, ребенка, который так сильно отличается, что другие могут презирать ее только по этой причине. Но кто-то может увидеть в ней тайную принцессу, или возможного носителя Скилла, или политическую пешку, женщину, в будущем способную выйти замуж наиболее полезно для престола. Я знаю, они должны увидеть ее. Подобно тому, как увидели меня: как королевского бастарда и очень дельный инструмент. Убийцу и бесполезного дипломата. Подобно тому, как они увидели в Неттл племенную кобылу для наследника трона, если семя Дьютифула по каким-либо причинам не прорастет. Когда Чейд и Кетриккен запретили помолвку Неттл и Риддла…
— Пожалуйста, Фитц! Не начинай снова! Что сделано, то сделано и нет необходимости тревожить старые раны.
— Как я могу считать это «сделанным», когда Неттл до сих пор одинока? — Старое возмущение, которое я чувствовал в отношении прав моей дочери, вскипело во мне. — Я никогда, никогда не понимал, как она могла смириться с этим тайным повелением трона и продолжить служить им. Поэтому я подошел очень близко, чтобы оборвать все связи с Баккипом. Только требование Неттл успокоиться и позволить ей «решать самой за себя» помешало мне. Каждый раз, когда я думаю об этом…
— Ох, Фитц, — вздохнула Молли. Она почувствовала мое настроение и ее рука, успокаивая, переместилась на мою шею. Она разминала мои напряженные мышцы своей спокойной силой, и тихо говорила: — Неттл всегда была скрытной. Она кажется одинокой и покорной королевскому трону, запретившему ей брак с Риддлом. Но внешность может быть обманчива.
Я выпрямился и повернулся, чтобы взглянуть на нее.
— Неттл может бросить вызов трону Видящих?
Она тряхнула головой.
— Вызов? Возможно, нет. Проигнорировать? Да. Подобно тому, как мы с тобой проигнорировали приказы леди Пейшенс и короля Шрюда. Твоя дочь очень похожа на тебя, Фитц. Она преследует свои собственные цели и защищает свои собственные желания. Уверена, если она все еще хочет быть с Риддлом, она с ним.
— Святая Эда, а что, если она забеременеет? — беспокойство захрипело в моем голосе.
Молли сдержанно рассмеялась.
— Фитц! Тебе всегда необходимо перепрыгивать от одного воображаемого страха к другому? Послушай, что я тебе скажу: я не знаю, какую дорогу выбрала Неттл. Но если она сейчас одинока, то только потому, что сама выбрала одиночество, а не потому что кто-то приказал ей. Ее жизнь — это ее жизнь, а не исправление твоей.
— Значит, ты не думаешь, что она и Риддл вместе?
Она снова вздохнула.
— Я ничего об этом не думаю. Намеренно не думаю. Но заметь, Риддл ушел от нас, чтобы работать в Баккипе, а Неттл не дает никому повода ухаживать за ней. В любом случае, она уже достаточно взрослая женщина. И мне больше не надо переживать ее горести, а тебе тем более не стоит оценивать ее решения. Любовь моя, у нас есть все необходимое в этих четырех стенах. Остальные дети выросли и живут своей жизнью. Даже у Хирса теперь есть девушка и ученики в Ривертауне. Пусть Неттл и Риддл живут сами по себе, а у нас будет немного покоя. Если уж тебе так хочется иметь ребенка для беспокойства — что ж, вот тебе один. Здесь. Подержи ее чуть-чуть.
Она наклонилась и положила малышку мне на руки. Как всегда, я взял ее с неохотой. Это не имело ничего общего с тем, что я чувствовал к ней. Скорее это был страх, что я возьму ее неправильно и сделаю больно. Щенки и жеребята не зародили во мне такого ужаса, а вот ей удалось. Она была такой крошечной, беззащитной и слабой в сравнении с любым другим детенышем, за которым я когда-либо ухаживал. Жеребенок после рождение поднимается на ноги. Щенки могут скулить и ерзать, добираясь до сосков матери. Мой младенец не мог даже держать голову. Но когда я брал ее на руки, искра жизни в ней выглядела невероятно яркой для моего Уита. И Скилла? Я коснулся ее крошечной ручки и что-то почувствовал.
Молли поднялась, с легким стоном выпрямляя спину.
— Я слишком долго сидела. Схожу за горячим чаем. Возьму котелок и сразу вернусь.
