Огонь выбросил искры. С мягким стуком рассыпались дрова. Снаружи, несомые ветром, снежинки целовали окна. Я не слышал собственного дыхания. Ждал. Ждал. Я — подозрительный дурак. Раб старых страхов. Я ждал. Скоро придут гости. Я опоздаю. Неттл и Молли будут в бешенстве.
Я ждал.
Дверь приоткрылась, кто-то лаской юркнул внутрь и беззвучным толчком прикрыл ее. Я не видел его. Только чувствовал запах душистого масла и слышал шелест дорогих тканей. Затем небольшая фигурка вышла из тени и перетекла к колыбели. Он не коснулся ее, не приподнял завесу, но низко склонился, чтобы рассмотреть мою малышку.
Юноша в шелковой рубашке и вышитом жилете. Серебряное ожерелье и два серебряных кольца в каждом ухе. Волосы благоухали помадой, черные кудри блестели в свете камина. Он уставился на Би. Я представлял, как она смотрит на него, раздумывая, опасен ли для нее этот человек. Он был полностью поглощен наблюдением. Я начал движение. Когда он поднял руку, чтобы убрать кружевную накидку, мой блестящий клинок устремился к его горлу. Я крепко прижал его к плоти.
— Шаг назад, — посоветовал я ему тихо, — и я оставлю тебя в живых. На какое-то время.
Вздох мальчика прозвучал как всхлип. Он умоляюще поднял руки и под давлением клинка отошел от колыбели. Я развернул его к двери. Один шаг, второй, третий. Его голос дрожал, когда он заговорил.
— Лорд Чейд предупреждал, что вы можете поймать меня. Но леди Розмэри настаивала, чтобы я попробовал.
Я наклонил голову, словно прислушиваясь к волку, который пытался решить, правду ли я услышал.
— Интересный маневр. Эти имена можно считать моим слабым местом. Другой человек мог бы посмеяться и отпустить тебя, отправить обратно к хозяевам с предупреждением, что тебе нужно больше тренироваться.
— Я с ними всего три месяца.
В его голосе послышалось облегчение.
— Я сказал: «другой человек», — беспощадно напомнил я ему. — Не я.
Я стоял между убийцей и колыбелью.
— Раздевайся, — приказал я ему. — Догола. Немедленно.
— Я… — мальчик задохнулся. Его глаза широко распахнулись, и он едва не скрестил руки на груди. Его голос стал выше. — Сэр! Это недостойно вас. Нет, я не буду!
— Будешь, — сообщил я ему. — Ведь я не успокоюсь, пока ты это не сделаешь. И у меня нет причин, чтобы не поднять тревогу, а затем оскорбиться на твое появление здесь. Трон Видящих посылает убийцу-шпиона не просто в мой дом, но в комнату моего ребенка? Скажи мне, мальчик, что я теряю? И что леди Кетриккен придется сделать, чтобы сгладить эту неловкость? Признают ли лорд Чейд и леди Розмэри тебя своим? Или они все-таки предупредили тебя, что будут все отрицать, если тебя схватят?
Юноша задыхался от ярости. Уверен, его руки тряслись, пока он боролся с бесконечным рядом крошечных жемчужных пуговичек. Жемчуг! На их новоиспеченном убийце! О чем думает Чейд? Если бы дело происходило не в моей детской, я бы нашел эту глупость забавной. Но сейчас я не видел ничего смешного. Кровь стыла в моих венах.
Я услышал шелест шелка, и с мягким стуком он уронил рубашку на пол.
— Какой интересный звук у падающей рубашки, — заметил я. — Остальное, пожалуйста. И побыстрее. Думаю, нам обоим хочется покончить с этим как можно скорее.
Ему пришлось нагнуться, чтобы сбросить брюки и чулки. В обманчивом свете камина блеснули слезы на его щеках. Лучше его слезы, чем Молли или мои, подумал я.
— Догола, — напомнил я ему, и его белье присоединилось к куче на полу. Чуть позже я добавил: — Кажется, ты замерз. Иди, встань у огня. И постарайся не двигаться.
Юноша с готовностью отошел к камину и встал ко мне спиной, но затем повернулся, чтобы наблюдать за мной. Он обхватил себя руками, несмотря на огонь за его спиной, пока я планомерно обшаривал его одежду. Крошечные карманные швы разрывались с тихими треском. Мой клинок шуршал, скользя по тонкому шелку. Я им гордился. Для шелка необходимо очень острое лезвие.
Вскоре я закончил.
— Всего семь? — спросил я его.
Я поднял глаза, наблюдая за ним, а мои руки проверяли каждый предмет одежды и погружались в нее снова. Я расставил свою добычу в рядок на полу.
— Давай посмотрим. Два яда, смешанные с жидкостью, один отравляющий порошок, сонная пыль и рвотное. Вот тебе и потайные карманы. Крохотный сапожный нож, едва достойный такого названия, набор отмычек, и кубик мягкого воска… зачем? Ах да, оттиск ключей. Конечно. Так, а это что?
— Это я должен был оставить в ее кроватке, — он говорил натянуто, борясь со слезами. — Чтобы вы нашли. Как доказательство, что я здесь был.
Мое сердце похолодело. Я помахал кинжалом, отгоняя убийцу подальше от колыбели, и отошел вместе с ним, сохраняя дистанцию. Что бы ни было в мешочке, я не стал рисковать, открывая его рядом с малышкой. Я поднес это к столику у камина.
Это оказался пакетик из хорошей бумаги. Я разрезал его кинжалом и открыл. Сначала из пакета показалась тонкая цепочка. Я постучал по нему, и цепочка выпала.
— Прекрасное украшение. И, рискну предположить, дорогое.
Я взял цепочку в руку. Она вспыхнула красным в свете от камина.
— Серебряный олень Видящих. Но его голова опущена для атаки. Интересно.
