Я улыбнулся и закрыл свой разум от града его вопросов. Чейд все еще барабанил по моим стенам, когда я погрузился в сон.
Я освободила свой язык, когда мне было восемь лет. Помню тот день очень четко.
Мой приемный брат – или, скорее, дядя – Нед за день до этого ненадолго заходил навестить нас. Он подарил мне не дудочку, нитку бус или другую безделушку, какие он приносил в свои предыдущие визиты. На этот раз при нем был мягкий пакет, завернутый в грубую коричневую ткань. Он положил его мне на колени, и, пока я сидела и смотрела, не зная точно, что делать дальше, мама вытащила свой маленький поясной нож, перерезала бечевку, которой был завязан пакет, и развернула ткань.
Внутри были розовая блузка, кружевной жилет и многослойные розовые юбки! Я впервые увидела такую одежду. «Это все из Удачного», – сказал Нед моей матери, когда она с нежностью прикоснулась к замысловатому кружеву. Длинные и широкие рукава, пышные, как подушка, нижние юбки с каймой из розового кружева… Мама приложила их ко мне, и чудесным образом оказалось, что Нед угадал с размером.
На следующее утро она помогла мне надеть обновки и, затаив дыхание, завязала все шнурки до последнего. Потом заставила меня стоять неподвижно на протяжении утомительно долгого времени, пока не сумела привести мои волосы в порядок. Когда мы спустились к завтраку, она открыла дверь и пропустила меня вперед, словно королеву. При виде меня отец вскинул брови от изумления, а Нед издал радостный возглас. Я завтракала очень аккуратно, стараясь не угодить рукавом в тарелку. Кружевной воротник натирал мне шею. Я отважно вышла в этом наряде к парадной двери особняка, где мы пожелали Неду счастливого пути. А потом, ни на миг не забывая о своем великолепии, осторожно прошлась по кухонному огороду и присела там на скамейку. Я ощущала себя очень важной. Я расправила свои розовые юбки и попыталась пригладить волосы, а когда Эльм и Леа вышли из кухни с ведрами овощных очистков, чтобы отнести их цыплятам, я им обеим улыбнулась.
Леа обеспокоенно отвернулась, а Эльм показала мне язык. Сердце мое упало. Я по глупости решила, что экстравагантный наряд поможет мне добиться их расположения. Я несколько раз слышала – чего и добивалась Эльм, – что мои обычные туника и штаны похожи на «одежки сына мясника». После того как девочки прошли мимо меня, я еще немного посидела, пытаясь все осмыслить. Потом солнце скрылось за полосой низких облаков, и я вдруг поняла, что больше не могу терпеть натирающий высокий воротник.
Я поискала маму и застала ее за процеживанием воска. Я встала перед ней, приподняла розовые юбки вместе с нижними. «Слишком тяжелые». Она отвела меня в мою комнату и помогла переодеться в темно-зеленые штаны, тунику чуть более светлого тона и башмачки. Я приняла решение. Я поняла, что должна делать.
