– Может быть. Если перед тобой любезный противник, который будет стоять столбом и ждать, пока ты его пырнешь. Но тебе придется подобраться к нему поближе. Если я держу нож вот так, это дает мне возможность не подпускать к себе кого-то другого. Или я могу дотянуться и полоснуть кого-то, до того как он подберется ко мне. Или я могу нанести рубящий удар. – Я показал, как это делается. – Если держать нож так, как ты, такой удар не получится. Ты не сможешь обороняться больше чем от одного нападающего.
Я видел по напряженным плечам Би, как сильно она хочет оказаться правой. Необходимость признать свою ошибку раздражала ее.
Наконец она негромко проворчала:
– Покажи. – И прибавила еще более неохотно: – Пожалуйста.
– Ладно. – Я отошел от нее подальше и принял боевую стойку. – Все начинается с ног. Надо сохранять равновесие и быть наготове, вес должен быть распределен таким образом, чтобы ты могла уклониться или шагнуть вперед или назад, не теряя равновесия. Колени чуть-чуть согни. Видишь, как я могу двигаться из стороны в сторону?
Она приняла стойку напротив меня, копируя мои движения. Она была стройной, моя маленькая девочка, и гибкой, как змея.
Я отложил свой нож и вооружился ножнами:
– Итак, вот наша первая игра. Никому не разрешается двигать ногами. Ни шагу вперед, ни шагу назад. Теперь я попытаюсь достать тебя кончиком этих ножен. Ты должна увертываться, чтобы я тебя не коснулся.
Она посмотрела на обнаженное лезвие в своей руке, потом на меня.
– Пока что отложи это. Сначала научись избегать моего клинка.
И вот так я танцевал с дочерью – мы качались, отражая выпады друг друга. Сперва я касался ее без усилий, задевая руку выше локтя, ключицу, живот, плечо.
– Не смотри на нож, – предложил я. – Смотри на меня. В момент, когда нож движется к тебе, уже почти слишком поздно. Следи за моим телом целиком и попытайся понять, когда я соберусь тебя задеть и где.
Я не был таким грубым, как Чейд со мной. Уколы Чейда оставляли небольшие синяки, и он смеялся каждый раз, когда ему удавалось меня зацепить. Я не был Чейдом, а Би не была мной. Наставив ей синяков или осыпав насмешками, я не добился бы от нее большего усердия. И вообще я припоминал, как злился на Чейда и от этого допускал еще больше ошибок. Я напомнил себе, что не воспитываю из дочери убийцу. Я просто пытаюсь научить ее, как избежать удара ножом.
Би училась быстро, и вскоре уже она тыкала меня ножнами. В первый раз, когда я позволил ей себя достать, она застыла.
– Если не хочешь меня учить, так и скажи. – Голос у нее был ледяной. – Не надо притворяться, будто я усвоила то, чего я не усвоила.
– Я просто не хотел, чтобы ты разочаровалась, – сказал я, оправдывая свою уловку.
– А я не хочу думать, что чему-то научилась, когда на самом деле это не так. Если кто-то захочет меня убить, я должна суметь убить его.
Я стоял спокойно, пытаясь не выдать своей улыбки ни единым шевелением мышц лица. Ей бы такое не понравилось.
– Ну ладно, ладно… – сказал я и после этого был с ней честен.
Это означало, что в тот день Би больше не достала меня ни разу, а еще – что у меня заболела спина и я весь взмок к тому времени, когда она наконец решила, что учебы на сегодня довольно. Ее короткие волосы были влажными и торчали во все стороны, когда она села на пол, чтобы прикрепить ножны к своему поясу. Когда она встала, нож тяжело повис на ее детском теле. Я посмотрел на нее. Она не подняла на меня глаз. Моя дочь вдруг показалась мне похожей на неухоженного щенка. Молли бы ни за что не позволила ей бегать по дому в таком растрепанном виде.
Чувствуя, что отрываю кусочек от сердца, я достал из своего сундука с сокровищами принадлежавшую Молли щетку для волос с серебряной спинкой и ее роговой гребень. Положил их к прочим драгоценным вещам Би. Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я сказал:
– Давай отнесем это в твою новую комнату. Потом я хочу, чтобы ты пригладила волосы маминой щеткой. Они все еще слишком короткие, чтобы собрать их в хвост. Но можешь надеть одну из новых туник. – (Она кивнула взъерошенной головой.) – Думаю, мы никому не расскажем об этих уроках с ножом, да?
– Вот бы ты все мои уроки держал в тайне… – угрюмо пробормотала она.
– Нам надо об этом поговорить?
– Ты никогда не спрашиваешь моего мнения, – пожаловалась она.
Я скрестил руки на груди и посмотрел на Би сверху вниз.
– Я твой отец, – напомнил я ей. – Мне не нужно спрашивать твоего разрешения, чтобы делать то, что я считаю правильным.
– Дело не в этом! Дело в том, что я вечно не знаю, чего ждать. В том, что… – Она осеклась. Потом посмотрела на меня, с явным усилием не отвела взгляд в сторону и честно проговорила: – Они точно попытаются причинить мне боль.
– Уверен, твой наставник сумеет поддержать порядок среди учеников.
Она неистово замотала головой и издала звук, какой издает загнанная в угол кошка.
– Им не надо меня бить, чтобы сделать больно. Девочки могут… – Ее кулачки вдруг разжались, кисти рук сделались похожи на лапки с выпущенными когтями. Она обхватила ими голову и крепко зажмурилась. – Забудь, что я тебя о чем-то просила. Сама разберусь.
