Хотя стрелка здорово продвинулась вперед, ждать оставалось порядочно. Пожалуй, можно выпить кофе в соседнем баре. Жозэ встал.
В этот момент снова зазвонил телефон. Городской. Впрочем, в такой поздний час на коммутаторе уже никого не было.
Жозэ снял трубку.
Первой мыслью было, что это опять д'Аржан. Наверное, забыл сообщить какую-нибудь подробность.
-- Алло, алло... Это вы, д'Аржан?
Никакого ответа.
Но Жозэ чувствовал, что там, на другом конце провода, кто-то есть, по гулкой тишине понимал, что его номер соединен с другим.
-- Алло, алло, это вы, д'Аржан?
В ответ раздался смех, очень странный смех, то пронзительный и визгливый, то раскатистый с необычными переливами. Насмешливый, издевательский, он не замолкал.
Жозэ нервно потряс трубку.
-- Алло, алло... Кто вы? Чего вы хотите?
Но странное существо на другом конце провода продолжало хохотать.
Краска бросилась в лицо Жозэ. Он понял, что кто-то просто глумится над ним и позвонил специально, чтобы заставить его послушать этот смех.
Этот же , видимо, разговаривал с Симони. Тот же не поддающийся определению бесполый голос!
Жозэ хотел было в раздражении бросить трубку, но передумал и продолжал прижимать ее к уху.
Иронический хохот с вызывающими переливами не прекращался.
Еще несколько раскатов, несколько басистых нот -- и трубку повесили.
Жозэ Робен снова остался один на один с тишиной.
Мосье Никто таинственно кружил вокруг него.
6. ГОСТИНИЦА
...было бы вовсе недурно, если б каждый
путешественник гонялся не столько за
абсолютной верностью (которой достичь он
почти всегда не в силах), сколько за
искренностью...
Ф. Достоевский
В то утро часов в восемь маленький двухместный самолетик приземлился на аэродроме Монтобана.
Вскоре после этого по дороге на Муассак стрелой мчалось такси.
Поля и виноградники покрывал густой туман. На листьях платанов, растущих вдоль шоссе, лежали мелкие капли росы. Фермы с коричневыми черепичными крышами зябко кутались в серые лохмотья тумана. Время от времени шеренги тополей и ив прорезали непроглядную мглу, возвышаясь словно привидения и то появляясь, то исчезая, в зависимости от направления ветра.
Машина бесшумно катила по блестящему гудрону.
Оставив позади реку Тарн, она въехала в Муассак, в район Сент-Бланш. Этот район сильно пострадал во время недавнего наводнения. Большинство домов было восстановлено, но попадались и такие, что сохранили еще следы этого стихийного бедствия.
Все, казалось, было погружено в сон. Такие провинциальные городки вообще в ранний утренний час очень тихи, а в то утро туман еще более усиливал ощущение непреодолимого сна, которое исходило от низких домов и пустынных улиц.
У порогов лавчонок шушукались домашние хозяйки, потом внезапно расходились в разные стороны и сразу же растворялись в тумане. Запоздавшие школьники бежали вдоль домов, разрисованных темными фестонами потеков.
Такси въехало на улицу генерала Гра и остановилось у мрачного, безмолвного здания суда.
Было холодно. От грязных тротуаров и мокрых стен поднимался пар. Видимо, накануне ночью шел дождь. Темное небо нависло над крышами. Сквозь завесу тумана мерцали огни -- в нескольких окнах еще горело электричество.
Небольшого роста молодой блондин со светлыми глазами, в застегнутом доверху сером плаще, вышел из такси и направился к площади Реколле. В руке у него был чемоданчик.
В маленьком бистро, неподалеку от рынка, Жозэ Робен выпил у стопки стакан кофе и спросил дорогу. У кабатчика был заспанный вид. В витрине соседней кондитерской репортер увидел довольно аппетитные коржики. Он зашел туда, съел три коржика и поболтал с хозяйкой. Но она оказалась не очень разговорчивой.
Когда репортер вышел, вдруг поднялся сильный ветер. Жозэ укрылся в здании рынка -- большом и пустынном, по которому разгуливали предательские сквозняки.
Он с тоской вспомнил о кондитерской: там было тепло и вкусно пахло.
Полил дождь.
Неподалеку от Робена остановились две кумушки. Он незаметно приблизился к ним и закурил.
-- ...ужасно, -- говорила одна.
-- ...знал, что у него золото, -- шмыгая носом, прошептала вторая.
-- Надо купить газету...
-- ...всегда был какой-то странный. Последнее время совсем не выходил из дома. Его и не видели почти.
-- И вообще непонятно, на что он жил. Разве что летом, туристы. Да и то...
-- ...говорят, в доме страшная грязь...
-- Какой-то чудак!
-- Все-таки ужасно.
-- Теперь только о таком и слышишь. Газеты расписывают всякие преступления, грабежи да кражи.
-- Да. Знаете, я даже как-то не верила во все это. Считала -- не может быть столько ужаса, наверное, эти газетчики придумывают. А вот видите, оказывается, ничего подобного, все правда. Мы сами убедились.
-- Конечно, соблазнительно! Старик с деньжатами. Да и не стерегся. Для грабителей лакомый кусочек!
-- Ну зато я для них не лакомый кусочек!
* * *
Ливень утих, и кумушки ушли.
Жозэ осмотрелся. Слева от него пролегала улица Сент-Катрин, она вела к вокзалу.
Прямо -- длинная улица вела к церкви Сен-Пьер и к знаменитому старинному монастырю. Где-то в том же направлении и находилась нужная Робену улица Кабретт.
