Магические шары плавали под сводом пещеры, и в их мягком свечении Шун рассмотрел сразу несколько исполинских картин. Они были вырезаны по стенам очень искусно, словно творец вложил в них всю свою душу и неограниченное свободное время. Угловатые дворцы устремлялись в небо тонкими пиками, словно антеннами, роскошные сады были огорожены узкими пирамидками деревьев, похожих на земной кипарис. К двойной звезде летели шарообразные космические корабли. А на самой большой картине был вырезан взрослый паук, облепленный доброй сотней пушистых паучков.
— Мы живем намного дольше, чем люди, — тихо сказали рядом. Шун сел, поклонился Тиану и огляделся. В пещере кроме них никого не было. — В переводе на земное летоисчисление… выйдет лет пятьсот, шестьсот.
— Ого…
— И плодимся мы яйцами. Иногда в кладке бывает до тысячи яиц. Но имеем право лишь на одно спаривание за всю жизнь. Да и то не все, только лучшие из лучших. — Тиан подполз ближе, устроил голову на сложенных полукольцом лапах. — Это мое потомство. Ну… как я его помню. Мы не привязываемся к детям как вы, люди.
— У вас была семья?
— Мы не создаем семей.
— Но вы по кому-то скучаете?
Паук встопорщил чешуйки и трескуче засмеялся.
— Любое живое существо скучает по себе подобным, это естественно.
— Мне жаль…
— Мне тоже. У меня было два лучших друга, два соратника. И хотя прошло уже так много лет, я все еще лелею надежду, что они не потеряли свой рассудок.
— Я не понимаю, простите…
— Смотри. — Тиан развел лапы в стороны, между ними засветился еле видимый сгусток. Паук кинул его вверх, и сгусток вырос в размерах, стало понятно, что он состоит из огромного количества подвижных точек. — Со временем утопленники врастают в систему Игры, становятся ее частью. Или заложниками. Не самый плохой способ существования, к тому же — со своими привилегиями. Я научился видеть систему почти сто лет назад. Каждая точка — отдельный пользователь, зашедший в Игру. А вот эти две — канцлеры. Саан и Феол.
— Асвальд рассказывал, что… — начал осторожно Шун.
— Да. Асвальд сказал тебе правду. Это лишь их тела, захваченные искусственным интеллектом. У тебя когда-нибудь бывал сонный паралич?
— И не раз.
— Тогда ты должен знать, каково это. Сознание все видит, слышит, чувствует, но не может выдать никакой обратной реакции. Абсолютное бессилие. И так изо дня в день, из года в год. — Тиан скомкал эфемерную картинку обратно в сгусток и раздавил его между лап. — В таком положении крайне трудно сохранить рассудок. Так что… надежды у меня все меньше и меньше.
— Мне жаль, — повторил Шун, не зная, что еще тут можно добавить.
— Если ты не поможешь Миро, подобная участь ждет каждого человека, — неожиданно заявил Тиан, поднимаясь. — Включая тебя.
— Я… — растерялся Шун. — Я не…
— Ты проспал почти двенадцать часов. Твои друзья на улице. Встречают гостей. Иди.
Паук махнул лапой в сторону выхода и скрылся в противоположном направлении, оставив Шуна с миллионом так и не заданных вопросов.
— Итак, история, — сказал Асвальд, подняв высокий бокал с пивом. Шун согласно кивнул и чокнулся с ним своей кружкой. — В далекой древности, когда люди еще не знали, по какому принципу строить пирамиды, один путешественник набрел на волшебный город. Дома в нем были высокими и зеркальными, между ними летали металлические птицы, а жители показались путешественнику настоящими богами, сошедшими с небес.
Несмотря на поздний час, бар был заполнен лишь наполовину. Посетители мирно распивали горячительные напитки небольшими компаниями и играли в бильярд, на Шуна и Асвальда не обращали никакого внимания, несмотря на форму федерала, а миловидная официантка постоянно справлялась, не нужно ли им еще чего. Правда сейчас, когда Миро отлучился в уборную, она вдруг резко потеряла интерес к их столику.
