— Я уже говорил, что он сделает, — ответил господин, запрокинув голову и с интересом уставившись в фасетчатые глаза. — Неужели уважаемый Саан этого совсем не помнит?
"Но как вы можете пойти на подобные условия? Какая тебе выгода от вторжения, если Шанталар всех убьет?"
— Всех, но не меня, — ответил господин. Кзавер кое-как справился с приступом смеха и откашлялся, с восторгом наблюдая за происходящим. — Меня он не тронет.
"И почему же ты так в этом уверен?"
Господин резко выбросил правую руку вперед, паук отшатнулся и засипел, словно от недостатка воздуха. Он засеменил лапами, пытаясь выбраться из невидимых пут, но те лишь сдавили его сильнее.
— Потому что я и есть Шанталар, — широко и совершенно безумно улыбнулся господин, сжимая пальцы на правой руке.
Саан разлетелся по комнате серебристой пыльцой. Господин стоял посреди этого смертельного великолепия, его волосы струились по плечам серым погребальным саваном, а в глазах плескалась такая бесконечно прекрасная одержимость, что Кзавер снова упал на колени. Он знал, как редко господин позволяет себе мгновения слабости, и благодарил небеса за подобный щедрый подарок. Перед внутренним взором уже появились первые наброски будущего шедевра…
— Даже не думай об этом.
— Я… я только… — Кзавер практически уткнулся лбом в пол. — Простите! Но вы так прекрасны, когда даете себе волю!
— Это не воля, а безволие. — Голос господина медленно выравнивался. — Контролируемое безумие все равно остается безумием. И в нем нет ничего прекрасного.
Кзавер приподнял голову и уставился на армейские ботинки, что были от него всего в паре шагов. Господин присел рядом и тихо продолжил:
— Когда же ты поймешь, что необязательно быть самым сильным? Любая пешка способна убить короля, если сделает всего несколько правильных ходов. А ты мечешься по шахматной доске, словно спятивший ферзь. Посмотри на меня.
Кзавер медленно поднял глаза.
— Настоящий принц может обернуться подделкой, а… хм… энписи окажется ключевым персонажем игры. Ты дергаешь за толстые веревки, пытаясь повлиять на общий рисунок, но к узловым событиям частенько ведут самые тонкие ниточки. — Господин сел на пол по-турецки, склонил голову на бок и подпер ее рукой. В глазах его можно было рассмотреть лишь бесконечную усталость. — А ты не пешка и даже не ферзь. Ты — единственный не просчитанный мной параметр, игрок с абсолютной собственной волей. Я доверился тебе, так почему же ты меня подводишь?
— Я лишь хотел быть полезным… — тихо выдавил Кзавер.
— Мне не нужен твой "режим бога". Пойми это уже наконец. — Послышался долгий вздох. — И твое обожание не нужно, если оно настолько слепо.
— … что… что вы хотите этим сказать?
— Неужели ты до сих пор не понял? — улыбнулся господин. Но в этой улыбке было столько горечи и разочарования, что у Кзавера защемило в груди. — Тоже мне фанат… — Господин протянул к его голове указательный палец. — Больше не попадайся мне на глаза.
"Нет!" — хотел крикнуть Кзавер, но его уже ткнули в лоб, и окружающий мир расплылся, потерял свои очертания, растворяясь в мягком белом свете.
Он пришел в себя и медленно сел в кровати. Была глубокая ночь, усеченная луна светила через жалюзи, расчерчивая одиночную палату ровными линиями. Аппаратура пиликнула, зафиксировав сбой в показаниях, над кроватью загорелся приглушенный свет. Кзавер посмотрел вперед, на широкую зеркальную панель, за которой, вполне возможно, скрывалась потайная комната. Он стянул с лица кислородную маску, разбинтовал голову и несколько секунд наблюдал в отражение, как затягивается рана на лбу, да уходят из-под глаз синяки. Потом расслышал быстрые шаги в коридоре. Похоже, конвой куда-то отходил, но вернулся, как только получил сигнал от аппаратуры.
Кзавер поднялся с кровати, поплотнее запахнул длинный больничный халат и взмахом руки отправил в сторону двери всю мебель, что была в палате, блокируя вход.
— Вот значит как, да? Выкинул меня, словно котенка! — Он задумчиво встал посреди комнаты, игнорируя конвоиров, рвущихся сквозь нагромождение. — Ну ладно… Посмотрим! Мы еще посмотрим…
Жалюзи смялись в бесформенный комок, стекло разлетелось вдребезги. Кзавер подошел к окну, оценил расстояние до земли, цокнул языком и перемахнул через подоконник. Приземлившись, он срастил раздробленные кости стоп, поставил на место вывихнутое плечо и собрал обратно лопнувшую от удара селезенку. Поднялся на ноги и под вой сирен медленно пошел в сторону леса.
* * *
— Значит, пока мы тут прикидываем, что да как, они наши идеи в жизнь воплощают, да? А я говорил, что пора уже подумать о сбросе. — Асвальд сунул руки в карманы детских брюк и покачался на носках ботинок. — И что? Сколько там народу было?
— Достаточно, — ответил Миро.
Кои перевернулся на другой бок и забормотал во сне. Миро приподнял его одеяло, рассматривая крепкое тело, поинтересовался:
— А этого где взяли?
— Старый друг Шуна. Работал на общественной ферме. Мальчишка не промах, между прочим. Вчера уже вовсю клеил нашу Мерлан.
— Какое облегчение.
Асвальд хохотнул, поправил одеяло Кои и подытожил:
