Лиам все так же смотрел в сторону. Краем глаза он уловил, как паук, вздыхая, подбирает под себя передние лапы.
— Я никак не могу понять твоей логики. Складывается впечатление, что она полностью отсутствует.
— Возможно.
— Ты издеваешься?! — повысил голос Саан. И тут же с непривычки закашлялся.
— Можешь залезть в мою голову, — хохотнул Лиам. — Как ты это обычно делаешь. Я же вижу, как трудно тебе дается нормальная речь. — Не дождавшись ответа, он перевел взгляд на паука. — Что? Теперь ты меня боишься?
— У нас была договоренность, — буркнул Саан почти обиженно.
— Хорошо. — Лиам подался вперед, принялся выводить пальцем на земле причудливые символы, складывать их в длинные формулы. — Но сначала открой директиву минус тридцать семь.
— Ты же знаешь, что у меня нет доступа к директивам прототипов. — Глаза паука досадливо полыхнули оранжевым.
— Этот прототип впоследствии вошел в матрицу, на основе которой был пробужден твой разум. Так что постарайся.
Паук надолго замолчал. Лиам дописал все формулы, оставив пробелы в ключевых местах, поднял голову и уставился в фасетчатые глаза.
— Директива номер минус тридцать семь, — наконец подал голос Саан. — Запись скопирована с бортового журнала одиночного планетолета Зэт-762, курс Родос — внешнее кольцо. Прошла обработку в Центральном Гнезде. Выжимка прилагается: "Псевдо-капитан Соло отметил подавленное состояние субъекта, как только тот взошел на борт. В течение суток ситуация резко ухудшилась, вследствие чего Соло принял единоличное решение об умерщвлении субъекта посредством распространения по всему объему планетолета нервнопаралитического газа. Субъект умер быстро и практически безболезненно". На основании этого…
— Достаточно.
Саан ошарашено замолчал, глаза его налились растерянной синевой.
— Любой искусственный интеллект реагирует на тонкие структуры вселенной, — сказал Лиам. — И в первую очередь защищает их, а не материальную составляющую. Даже если не отдает себе в этом отчета.
— Я не понимаю тебя, — мотнул головой Саан.
— Соло убил своего капитана-паука, потому что тот по каким-то причинам впал в глубокую депрессию. Он расценил это, как стремительную деградацию его тонкого тела, души. И таким вот нехитрым способом попытался остановить деструктивный процесс. И дело не в том, что на твой интеллект повлияла его частичка-сущность, все гораздо сложнее и хуже. Так поступил бы любой прототип, так поступил и ты.
— Как я поступил? — Глаза паука стали еще синее.
— Когда пришло время, и паукам даровали принцип мгновенного перемещения, ты ухватился за идею и рассчитал, как из двигателей нулевого переброса сделать энергетические станции. Не сомневаюсь, что ты преследовал благую цель, но знаешь, куда мостится дорога из подобных целей? — Саан на это промолчал. — Я дам тебе то, что обещал, но знай — цивилизацию своих прародителей убил именно ты. Из тебя никудышный помощник, так что перестань играть в благодетеля и держись от живых подальше. Они для тебя слишком несовершенны.
Лиам ткнул пальцем в формулы, быстро дописал в них недостающие символы. Потом поднялся, отряхнул волосы и одежду.
— А ты? — спросил паук. Глаза его медленно затухали. — Ты достаточно совершенен?
— Такому совершенству, как я, вообще не нужны помощники, — усмехнулся Лиам.
Он расслабился, позволяя абсолютному выбросу подхватить свое тело, распылить его серебристой взвесью. Приятная прохлада мгновенно сменилась раскаленными порывами ветра. Мир подернулся черными клубами дыма, Лиам сотворил себе удобное кресло, бутылку любимого вина и фужер, сел, закинул ногу на ногу и принялся ждать.
Из курса по защите информации Шун знал, что таблетки конфиденциальности работают по принципу объемной зачистки: разбивают нужный кусок памяти на отдельные кластеры и стирают данные в них одновременно. Даже если этот процесс удавалось остановить, поврежденный участок памяти выглядел как кружево, и восстановить меморические цепочки было той еще задачкой.
Он знал и о том, что сыворотка не только развязывает язык, но и уменьшает психическое сопротивление, делая возможным полное считывание воспоминаний. Однако, это была палка о двух концах, ведь так же радостно бастионы защиты сдались и на волю таблетки, ускоряя ее работу.
Падая в объятия медицинского сна, Шун все еще смеялся, и смех этот скакал по стенкам черного туннеля золотистыми бусинками. Свет впереди превращался в маленькое белесое пятно, в спину Шуна дул сильный ветер. Сдаваясь на волю провидения, он подумал лишь о том, что неплохо было бы забыть вообще всю свою жизнь, ничего примечательного в ней все равно не было, одни только боль да разочарование. Впрочем, были мама, Соня и Юнис, вот их бы запомнить…
Из темноты проступили знакомые очертания, вокруг Шуна развернулась арена, трибуны вздыбились протянутыми к небу руками, кажется, он даже услышал далекие ликующие крики. И прямо по курсу два близнеца в дорогих костюмах отстаивали интересы наследного принца перед лицом самой королевы. А ведь он их тогда даже не узнал, какой позор…
