— Что ж, отлично, — вздохнул Шун. — Исчезну — так и еще лучше. Совсем хорошо. Спасибо.
Он осторожно поднялся и принялся тщательно отряхивать волосы и одежду, игнорируя художника. Ему не надо было смотреть, чтобы знать, что Кзавер закипает от ярости. Его поле бурлило так, что кожа Шуна невольно покрылась мурашками.
— Думаешь, тебе нечего бояться? — зло выплюнул Кзавер. — Тогда я разорву тебя сам.
Как бы Шун не храбрился, как бы не мирился со смертью и полным небытием, но испытывать боль ему совершенно не хотелось. И тот факт, что голова его начинает раздуваться и пульсировать, на самом деле, напугал его до чертиков.
"Расслабься, все сейчас закончится, все наконец-то закончится", — повторял он себе, но тело не собиралось сдаваться, тело сопротивлялось изо всех сил, руки царапали виски, а взгляд метался по разрушенной комнате в поисках укрытия.
— Давай же! — подбадривал Кзавер. — Сделай что-нибудь! Повесели меня!
Предсмертные картинки замелькали перед внутренним взором Шуна с немыслимой скоростью, сознание перебирало все, что успело в себя впитать, надеясь отыскать ключик к спасению. И в какой-то миг Шун вспомнил то ощущение, что появилось у него в номере публичного дома, ухватился за него, как за соломинку. Если бы только он мог вот так закрутить неведомую воронку, если бы в нем остались силы на еще один всплеск…
Пожалуйста. Пожалуйста! Пожалуйста!
— Ты растратил все, не сомневайся! — громко сказал Кзавер, глаза его светились от восторга. — А своей…
Но, видимо, не зря говорят, что раз в год стреляет и палка. Пространство за спиной художника пошло рябью, деформируя внешний вид его жуткой инсталляции, закрутилось белесой воронкой. Шун почувствовал сильное притяжение и ухватился за глыбу, расставил ноги, загнав ботинки под скол бетонной плиты. Кзавер удивленно посмотрел на него, кинул быстрый взгляд за спину и неуверенно хохотнул.
— Так вот… — Голос его дрогнул, а на лице проявлялась то одна эмоция, то другая, абсолютно противоположная. — Так вот, что вы имели в виду, господин! — Кзавер расхохотался в голос. — Так вот где…
Притяжение усилилось, подхватило художника и бросило к воронке. Когда его тело исчезло на той стороне, тягучие края сомкнулись не сразу, и Шун увидел сквозь портал пылающий лес.
Неужели…
Решение было спонтанным и не осознанным до конца, руки сами зацепились за выступ глыбы и подтянули туловище выше. Потеряв опору, Шун понесся к воронке вслед за Кзавером, сгруппировался, как мог, обхватил голову, влетая в белую пространственную рябь.
Приземлился он довольно удачно, волчком прокатившись по каменистой поверхности и затормозив у самого края огненной полосы. Встал и внимательно огляделся. Похоже, это было то же место, что и в его привычном мире. Три здания Агентства: ближайшее, из которого он вылетел, — вернее черный остов, что от него остался, — и два строения, в пять и семь этажей, что располагались метрах в трехстах от него. Комплекс был отгорожен с двух сторон горящим лесом, на горизонте так же задорно пылал город. Дым поднимался высоко в небо, но и здесь, около земли, дышать было сложновато. Шун задрал горловину футболки повыше, закрывая рот и нос. Это почти никак не помогало, но все же…
Кзавера он не нашел, возможно, художник приземлился где-то дальше, за стеной огня. Или в огне. Шун улыбнулся. Так значит, именно об этом месте ему когда-то рассказывал Тони? Именно здесь…
Он еще раз осмотрелся, щуря глаза. Здесь, где-то здесь… Интересно, как выглядит та метка? Хотя… какая разница? Он же не собирается искать Пса в этом огромном пылающем мире? Что за глупость…
Словно ответом, над крышей пятиэтажки разлилось серебристое свечение. На фоне черного дыма ярко запылал какой-то символ, похожий на зигзаг. Ну конечно… разве мог он избежать своей участи счастливчика, которому преподносят на блюдечке разнообразные гадости? Шун пошел вперед, разглядывая метку.
В этом мире он чувствовал себя спокойнее. Несмотря на разверзнутый ад, складывалось впечатление, что все самое плохое здесь уже случилось. Взрывы отгремели, крики затихли, вот только огонь почему-то до сих пор бушует и даже не думает спадать. Шагая к зданию, Шун внимательно осматривал пылающие деревья, и через пару минут понял, что огонь довольно странный. Он словно горит сам по себе, давно уже пожрав все горючие материалы.
"А ведь так оно и есть, — подумал Шун. — Тони рассказывал мне о пожарах почти месяц назад. Неужели за это время огонь не успел бы уничтожить тут все? С такой-то интенсивностью".
