Он подхватил Асвальда за шею и пропал в яркой вспышке. Вигман отвернулся, долго тер слезящиеся глаза. А когда повернулся, ни Роско, ни Асвальда в комнате не было, только витала в воздухе переливчатая серебристая взвесь.
Охранники громко ухнули на пол, словно их перестали удерживать. Похоже, они были без сознания. Рука под куском обрушившегося потолка больше не подрагивала, а лужа крови подбиралась к ботинкам Вигмана. Он машинально отступил назад, ошалело смотря по сторонам. Гала выглядела не лучше, вертела головой и пыталась что-то сказать. Шун все так же лежал на кушетке, было не понять, жив он там или мертв.
— Кажется… все… ай! — Вигман поднял руки, внимательно рассмотрел. — Что?..
Боль начиналась от локтей, текла к пальцам, словно по венам пустили какое-то густое горячее вещество. Извилистые бурые линии рисовали под кожей что-то очень знакомое…
— Твою ж ма… — простонал Вигман, теряя сознание.
Тонкие ветви сакуры вырвались из его запястий, набухли розоватыми почками.
* * *
Пробудившись, Роско медленно сел, потирая виски. Игра на два тела всегда утомляла его так сильно, что голова потом болела еще как минимум неделю. И от боли этой не помогали ни медитации, ни сонастройки, лишь старые добрые таблетки.
— Господин Мартаад! — подскочила одна из сестричек, стройная и хорошенькая, как любой генет. — С пробуждением!
Вторая уже бежала с обезболивающим и стаканом воды.
"Умницы мои", — подумал Роско, улыбнувшись помощницам.
Выпив таблетку, он осторожно встал, контактное кресло мягко выпустило его из своих объятий, свернулось темно-синей сферой. Сладко потянувшись и размявшись, Роско подошел к дремлющему напарнику, долго изучал как всегда спокойное бледное лицо. Контактное кресло медленно вздымалось и опадало, серебристые волосы переливались в холодном свете стартового зала.
— Вам подготовить комнату отдыха? — спросила подошедшая помощница.
— Я пока побуду здесь, — ответил Роско, подумал. — Ну, может только сбегаю лицо ополосну, чтобы побыстрее прийти в себя. И позовите врача.
— Вам плохо? — Изумрудные глаза широко распахнулись, обнажая натуральный испуг.
— Нет. Но скоро проснется господин Шанталар и… — Роско вздохнул, — возможно… у нас начнется отторжение.
Пробудился Шун легко и спокойно. Ничего не болело, в голове образовалась такая ясность, какой там отродясь не бывало. А еще что-то глубокое, основательное разлилось по телу, вытеснило все остальные ощущения, мелкие и нервозные. Только Шун не понимал до конца, что же это. То ли абсолютная уверенность, то ли безысходность.
Он лежал на боку, в поле зрения попадали дверь и небольшая часть комнаты. Шун нахмурился, когда заметил краем глаза бетонную глыбу и провал в потолке, которые явно нарушали порядок вещей. И тут же пришла в голову мысль, что вокруг слишком уж тихо. Да и с освещением явные проблемы, ведь длинные галогенные лампы светили лишь над его кушеткой.
В другое время он бы обязательно принялся осматривать комнату, искать людей, пытаясь выяснить, что же произошло за время его медицинского сна. Но сейчас Шуну было все равно. До такой степени, что он даже не удосужился повернуть голову, чтобы получше рассмотреть зияющую в потолке дыру.
Когда-то давно, на переломе юношества, ему приснился реальный до мельчайших подробностей сон про конец света. Черт знает, какова была причина апокалипсиса, и как люди узнали про надвигающуюся катастрофу, но какой-то человек во сне сказал: "У нас есть время до пяти часов утра. Потом магма начнет подниматься на поверхность и все затопит. Мы не сможем спастись даже в горах". И ночь напролет люди веселились или, наоборот, предавались полному отчаянию. Но в пятом часу утра все стихло, страсти улеглись, музыка и крики резко оборвались. Шун стоял в каком-то еле освещенном подвальном помещении, смотрел в пол и ждал, что с минуты на минуту магма просочится сквозь бетонные перекрытия, начнет плавить его ноги. Нужно было бежать, спасаться, бороться за свою жизнь до последней секунды, но Шун этого не делал. Он продолжал стоять и смотреть, чувствуя, как пол медленно нагревается. Вот тогда у него было похожее ощущение, такая же отрешенность, апатия. Ожидание. Он встречал неминуемую смерть, что выбиралась из недр земли, и это было так фатально, так окончательно… Так прекрасно. Последние секунды жизни, наполненные кристальной ясностью.
Какой вещий сон, оказывается… Шун закрыл глаза. Та волна, что шла сейчас с подземных уровней здания, была не менее смертоносной. Интересно, она подействует лишь на людей? Или конец придет всему?
— Смотрю, у тебя уже стадия принятия, — сказали за спиной.
"Ох, только не этот голос… — подумал Шун. — Уж лучше пусть меня сразу разорвет".
Он медленно перевернулся на другой бок и безучастно уставился на четыре тела, распятых яркими пятнами по серой стене: Вигман, Гала и два охранника. Интересно, где Миро и Асвальд? Неужели им удалось спастись? Какая жалость…
