Но свое слово Асвальд сдержал. Когда команда покинула лагерь, он вытащил полусонного Шуна из палатки и повел в сторону леса.
— А нам обязательно? — уточнил Шун, которому не особо-то уже хотелось внимать урокам. — А кто лагерь будет охранять?
— Ой, дурачка не включай мне тут, — скривил мордашку Асвальд. — Скорее это лагерь защищает тебя. Талисманов и печатей понавесили — не продохнуть. Топай давай. Сейчас отыщем кого-нибудь тебе по силам. Слушай, а вы вообще уже охотились на ночных монстров?
— На волка. И ночного лиса.
— Ого, сразу на крупный калибр перешли?
— Чего?
— С козырей, говорю, начали.
— Эээ…
— Ты что, даже не помнишь, что такое игральные карты? — удивился Асвальд.
Он сделал несколько быстрых движений правой рукой и послал в сторону охранного круга огненную печать. В темноте высветился замысловатый оранжевый узор, печать осторожно раздвинула его тонкие подрагивающие линии, создавая безопасный проход.
— Вы с Миро говорите очень много незнакомых мне слов, — пожаловался Шун. — И разве команде не прилетит никакого сигнала, если мы вот так уйдем?
— Ты сомневаешься в моих печатях? Хотя… может, и прилетит, — пожал плечами Асвальд. — Будут знать, как оставлять тебя одного.
Он завел Шуна в самую чащу леса, по пути объясняя, что такое игральные карты, и какие бывают масти, остановился посреди высоких сосен с толстыми, уходящими ввысь ветвями, огляделся. Было очень тихо, лесная живность средней полосы предпочитала спрятаться подальше от когтей ночных монстров. Птицы вечером улетали в горы, мелкие зверушки забирались глубоко под землю. Довольно крякнув, Асвальд вытащил из пространственного кармана свой топор, встал напротив Шуна и принял боевую позу. Шун тоже достал свой меч, готовый повторить любой удар или прием, но Асвальд так и стоял, совершенно не двигаясь, только внимательно смотрел на него, а потом спросил:
— Так когда же проиграл ангел?
— Что? — не понял Шун.
— Говорю, когда именно ты понял, что у ангела не получится спасти мир?
— Да я этого вообще не понял.
— Ну а теперь, когда ты знаешь концовку? Если отмотать назад и проанализировать? С какого момента становится ясно, что у ангела ничего не выйдет?
— Эээ… Может, мы уже перейдем к уроку?
— Это и есть урок. — Асвальд метнул топор. Широкое острое лезвие просвистело в миллиметре от лица Шуна, глубоко застряло в стволе дерева. — Я могу призвать его назад, и сосна пострадает минимально. А ты? Вытащишь? Не повредив сосну?
— Ну…
Шун подошел и взялся за рукоятку, потянул на себя. Лезвие скрылось в древесине больше, чем наполовину, и как бы Шун ни старался, оно не сдвинулось ни на дюйм.
— На топоре специальное заклятие, единственный выход — вырубить его вместе с частью ствола. — Асвальд подошел и встал рядом, погладил кору. — Но от этого сосна точно засохнет.
— Кажется, я понял аллегорию. Только Бог мог отменить все без последствий. Ангел увидел, что рисунок мироздания с самого начала испортился, как кора на этом дереве, но продолжил свою миссию, продолжил вырубать топор и усугублять ситуацию.
— Отчасти ты прав, — улыбнулся Асвальд. — Проигрыши начинаются с маленького потакания самому себе. «Это несущественно», «как-нибудь само рассосется», «без жертв и погрешностей ни одно дело не обходится». Знакомые фразы?
— Не буду отрицать…
Асвальд призвал топор. Оружие покинуло ствол, оставив на нем тонкую, едва заметную полоску, что затянется в ближайшие дни.
— Прими боевую стойку.
Шун повиновался. Расставил ноги шире, чуть пригнулся и выставил вперед меч.
— А теперь внутри.
— Эээ… что?
— Прими боевую стойку внутри.
— Я не поним…
— Перед тем, как оголить оружие, настоящий боец ставит свой дух в позицию силы.
— Это как?
— Берет ответственность за все, что произойдет, когда он вступит в битву. Любое действие бойца — мини-битва, сражение с мирозданием. Он понимает, что все изменения в рисунке мироздания будут следствием только его действий, никаких погрешностей. И он сделает все, чтобы его битва не разорвала узор, не испортила его. Понятно?
— Не очень, если честно.
— Когда-нибудь поймешь. А сейчас просто запомни — перед тем, как вступить в бой, подумай, зачем ты вообще в него вступаешь. И что хочешь от него получить. Потому что все лавры достанутся тебе, но и за все ошибки отвечать тоже будешь только ты. И когда ты научишься ставить себя в позицию силы, наступит время освоить еще одну, главную позицию — контролирующую. Ту, что позволит тебе не спасать поехавший чужой узор, а плести свой, новый.
— Наверно, мне нужна аналогия с деревом, чтобы понять, — признался Шун.
— Остановить топор на полпути к дереву. Или уметь призывать чужой топор не хуже хозяина. Или восстановить испорченную кору усилием воли. Контролирующая позиция может создать любой узор. — Асвальд улыбнулся и хитро прищурился. — Как ты думаешь, у кого сейчас контролирующая позиция? Тут, в Игре.
— У Стального Пса?
